Читаем Избранное полностью

…но ведь и обыкновенный кусок стали — как его переварить? Грохот машин заполняет деревню. Сюда приехали способные, ловкие и деятельные люди, они опутали деревню проводами, завезли всякую технику. Яркий электрический свет противоборствует ночному мраку. Ночи просто нет, она умерла. Где-то вспыхнула война, а война — это не случайная и не локальная истина. Мир столь ничтожен, что весь, весь целиком умещается в чьем-то гневном кулаке. Во чреве гор и на поверхности земли кишат упорные, владеющие техникой люди, около вырытых шахт громоздятся кучи песка: время умерло. Существует только сегодня, абсолютное сегодня и железная вечность. Люди в комбинезонах снуют по улицам, вся деревня стоит у порога и наблюдает за их деятельностью.

— А ты поправилась, Эмилия, — сказал я.

— Поставь блюдо на стол, — сказала Ванда.

Вот тогда-то меня и нашел тот субъект. Субъект с усиками — как же тебя зовут? Когда тебе дали имя? В какое позабытое время? Я был зол на Агеду, на жизнь, но моя злоба не имела выхода, была внутри, без какого-либо применения. И вдруг я почувствовал, что снова живу. Вдохнуть в кого-либо жизнь особого труда не представляет, только люди этого не знают. Можно жить, мечтая о власти, коллекционируя старые рукописи, лежа на солнышке и поплевывая в небо. Можно жить чем угодно, но обязательно чем-нибудь. Осла привязывают к вороту водокачки и говорят «пошел». И он идет и живет. Этот субъект с усиками нашел применение моей злости, и я тут же начал действовать. Усовершенствованная машина заработала.

— Даже улицы стали чище, — сказал Луис Баррето.

Все согласились, Лаура заулыбалась, снова обнажив два сохранившихся зуба. За окном от налетавшего ветра шумели сосны. Мы все молча прислушивались к его пророчествам. А он завывал, кружил вокруг дома, свистел в каждой доступной ему щели и уносился в ночь, скрываясь в темноте. Но однажды я спросил себя:

— А что будет потом?

Эма улыбается. Она знает, что будет потом и после всех «потом». Я-то думал: вообрази, что осуществилось все тобой задуманное и все твои мечты — больше уже не мечты. Что делать человеку дальше? И что это означает? Все исполнилось в лучшем виде — что это означает? Но большая часть тебя оказалась вне тебя, пребывает в ожидании и требует, и хочет тоже принять участие в твоей жизни. Однако вопрос мой был глуп, и субъект с усиками с присущим ему благоразумием прямо сказал мне об этом, да так, что мне тут же захотелось отречься от сказанного.

— Представьте, что прежде чем вы стали учителем, вас кто-то спросил: для чего вам все эти мучения? Каждый день смотреть в книги, а потом? Потом вы умрете, так какой прок от вашего учительства?

Между тем Эмилия приносит новое блюдо. Пудинг кофейного цвета — он чуть заметно дрожит. Снова слышен свист ветра. Моя память возвращается к падре Маркесу, падре Маркес еще раз окидывает взглядом фигуру служанки, теперь уже серьезным, чистым или наивным, и пробегает глазами по лицам всех сидящих за столом. Луис Баррето сидит прямо, он безупречен, он чуть заметно помаргивает своими мертвыми глазками.

— Поставь блюдо, — говорит Ванда.

— Дочь налогового инспектора беременна, — говорю я. — Кто виновник?

Субъект с усиками пожимает плечами. Он тоже хочет показать себя эрудитом и противопоставить моему заявлению свой весьма сомнительный довод:

— Когда осаждали Трою, один из греческих царей — Агамемнон, дабы умилостивить богов и обрести победу, принял решение принести в жертву свою дочь.