Читаем Избранное полностью

- Реку из чистого виски с ледяными айсбергами! - завизжал Чарли, подхватывая мисс Дженкинс под мышки.- Независимость и революция на скалах!

Поднатужившись, Томми взял учительницу за ноги, Чарли подхватил ее за плечи, и веселая процессия, которую замыкали Исабель и Джек, двинулась к бару.

- Вот видите, сеньора Битл! И на «Родезии» можно повеселиться!

- Сеньора? Ах да, да... сеньора Битл... А он сказал... то есть мой муж сказал, что я должна повеселиться... Только я не знала...

- А что вы знали, сеньора? Изабелла? Позвольте мне называть вас Изабеллой?

Дверь лифта открылась, и вся компания кое-как втиснулась внутрь. Лифтер, совсем еще молодой парнишка, зажал ладонью рот, едва удерживаясь от смеха.

Калифорнийская учительница стояла посреди лифта, точно тяжелая стена без фундамента, а оба ее кавалера беспомощно озирались по сторонам, не зная, обо что опереться в этой безмолвной лакированной клетке. Джек и Исабель предусмотрительно отодвинулись от них в самый угол.

- Но меня зовут Исабель, а не Изабелла. И вообще откуда вы меня знаете?

Джек сделал жест, в котором было и вдохновение, и великолепная

небрежность, и даже снисходительная усталость.

- Изабелла... это звучит романтично; вы латиноамериканка. А вообще-то на «Родезии» есть список пассажиров.

- Все равно...

- Злоупотребление доверием? Отсутствие такта? Оглянитесь вокруг! Мы все безумцы.

Исабель прыснула. Дверь лифта открылась, и они попали в салон, где пассажиры, распаленные духом соперничества, играли в вопросы и ответы. Распорядитель выкрикивал в микрофон вопросы, а обе команды - они заняли столиков двадцать - писали ответы. Как только у кого-нибудь из участников игры ответ был готов, он вскакивал со стула и бежал к столику жюри. Чарли и Томми, уверенно поддерживая мисс Дженкинс, прошествовали мимо моряка в широких брюках, который записывал на черной доске очки, набранные обеими командами. Исабель, прикрывая сумочкой лицо, шла позади Джека.

- Кто изобрел психоанализ? - раздался вопрос распорядителя.

- Монтгомери Клифт ¹⁰⁷! - выпалил Чарли.

- Неправильно! Неправильно! - заверещал Томми.- Это был владелец фабрики, где изготовлялась спальная мебель. Большой ловкач!

- Что было сначала? Кровать или психоанализ?- перебил его Чарли.

Словно сговорившись, они опустили на пол свою даму, опустили так,

точно это был мешок с мукой, и, взяв друг друга за талию, подпрыгнули, дрыгая ногами, и завыли:

Эдип, Эдип - он был бесстыжий тип! И со своею мамой...

Органист тотчас заиграл мелодию из оперетты Оффенбаха, стараясь попасть в такт их песенке.

Когда Чарли и Томми, подобравшие с полу бесчувственную мисс Дженкинс, покидали ярко освещенный салон, их провожали смех и шумные аплодисменты. Войдя в бар, окутанный полумраком, они водрузили мисс Дженкинс на высокий табурет у стойки возле бармена Ланселота, чтобы тот в случае чего не дал ей свалиться на пол. Томми сразу же завладел роялем, и клавиши зазвенели а-ля Дебюсси. А Чарли, опершись локтями о стойку, раздельно сказал:

- Ты для меня загадка, Ланселот! Коктейль «Бархат полуночи»!

Бармен с морковно-рыжим ворсом на голове обнажил в улыбке черные щербатые зубы.

- Шампанское и портер, милорд?

Показав свои гнилушки, Ланселот мгновенно спрятался под стойкой и тут же вынырнул в золоченом пенсне на цепочке.

- К черту! - Чарли стукнул кулаком о стойку.- «Скарлетт О'Хара».

С непостижимой быстротой бармен смешал в шейкере, наполненном ледяной пудрой, виски, лимонный сок и полбанки протертой малины. Потом несколько раз встряхнул эту смесь перед яростным и налившимся кровью лицом Чарли.

- За борт! За борт Ланселота! У меня иссякло терпение! Какого черта ты торчишь здесь, на этом корыте украинских эмигрантов, когда Марли, Фонтенбло, Виндзор, Петергоф, Сан-Суси, Шенбрун, все дворцы, построенные Сарди, ждут тебя! Любой королевский дворец, любое королевское нёбо жаждут насладиться твоим искусством! Кузнечик! Сгаккйоррег! ⁸⁶

Ланселот снова исчез под стойкой и снова появился. Теперь он вставил в глаз монокль на шелковом черном шнуре и надел высокий котелок. Потом добавил к коктейлю ложку сливочного крема, ложку шоколадного и ложку мятного и придвинул запотевший холодный бокал к разгоряченному лицу Чарли.

При виде трех смесей - коричневой, красной и зеленоватой - англичанин из Глоустера притих. Осторожно - по глотку - он отпил из каждого бокала, и его усы окрасились в цвета национального флага какой-то страны, которая еще не провозгласила независимости.

- Один «Аламо»! - успел выдохнуть Чарли, прежде чем свалился без чувств.

Исабель, сидящая возле Джека, приняла из рук Ланселота высокий бокал с грейпфрутовым соком, разбавленным виски.

- КететЪег Ше А1ато? ⁸⁷ - спросил, подмигнув безбровыми глазами, бармен, на голове у которого уже торчал фригийский колпак.

- Грейпфрутовый сок! - сказал Джек. Исабель сделала первый глоток и скривилась.

- Но ведь я вообще не пью...

- Значит, ты отвергла мое шампанское?

- Нет, нет! Я пила. Но ведь от шампанского не пьянеют.