Читаем Избранное полностью

— Ну вот, мои милые, — сказала она, — а теперь вы эту курицу забьете.

Она сделала знак фрекен Хольм и тихо сказала ей что-то.

Фру Лунд энергично всадила в курицу ложку:

— Батюшки, а она треснула!

— Ах, — воскликнула фру Маддерсон, — разрушать такую красоту!

Фру Лунд, завладевшая половиной куриной грудки, сказала:

— Боже, я, честное слово, не нарочно. Птица-то внутри пустая.

— Угу, — сказала фрекен Сайер, глаза которой по-прежнему впивались по очереди в сидевших за столом, подобно глазам гада, — внутри ничего нет. Съели — и конец.

— Да уж, — сказала фру фон Хан.

Приходящая прислуга Иенсен, у которой поверх многочисленных юбок был надет чудовищный белый передник с кружевными прошивками, внесла три ведерка со льдом, из которых торчали серебряные горлышки шампанского.

Возник всеобщий переполох. Все молодые захлопали в ладоши. У господина Майера лицо сделалось каменное, как маска, а фру Маддерсон, которая было радостно заулыбалась и вместе с молодыми забила в ладоши, внезапно окаменела с точно таким выражением лица, как у господина адвоката.

Фру фон Хан посерела.

— Настоящая попойка, — сказала она, не сумев унять дрожь своего голоса, — можно подумать, Виктория, мы поминки справляем.

— Неужели, Терезочка, — ответила фрекен.

Чиновник Сайер барабанил по столу всеми десятью пальцами. А фру Лунд сказала:

— О, ничто так не освежает, как шампанское. У нас-то оно всего раз было — как первенького крестили.

Фрекен Люси заметила вполголоса:

— А, плевать, лишь бы нам было весело, пока она жива.

Фрекен Сайер вдруг стала совершенно спокойна. Она сидела, вытянув голову, как будто для того, чтобы было удобней переводить взгляд с одного лица на другое, и со своими десятью растопыренными пальцами, покоившимися на столе, походила на огромного паука, который ткет свою паутину.

— Шампанское ведь не может долго храниться, — сказала она.

Господин Скоу тихо спросил, пока лакей наполнял его бокал:

— Что это за марка?

— Мумм, господин адвокат, — ответил лакей.

— Ого, тогда она таки правда не в себе.

— Во рту так и щекочет, — сказала фрекен Люси, которая уже пила.

— Как это? — спросил господин Скоу.

— Ха, как будто вы сами не знаете!

Первая хлопушка с треском вспыхнула над столом. Вилли разорвал ее с фру Маддерсон. Вылетевший билетик упал на скатерть, и все молодые наперебой старались его схватить, чтобы вслух прочитать написанное.

— Пусть Вилли читает, — крикнула фрекен Сайер, — у него такой ясный выговор.

— Да, пусть Вилли, — пронзительно сказала фрекен Эмилия, — единственное, что он умеет, это немного читать по-французски.

А фрекен Люси уже разорвала следующую хлопушку с господином Скоу.

— Фи, какая гадость, — сказала она, слушая, как Вилли громко читает под общий смех билетик из хлопушки фру Маддерсон — это был припев песенки с Монмартра, который и конюха ввел бы в краску.

— Августа! — сказала фру фон Хан.

Но фрекен Августа уже разорвала хлопушку с чиновником.

— Послушай, Вилли, — крикнула фру Лунд, размахивая хлопушкой над головой, — я их собираю для нашей учительницы.

А господин Вилли, который разрывал хлопушки то с фру Лунд, то с фру Маддерсон, все читал и читал, стишок за стишком, под дружный смех и рукоплесканья.

— Ах, господин Вилли, я обожгла себе пальцы, — томно простонала фру Маддерсон, кокетливо поводя пальцами в воздухе.

Вилли продолжал читать:

— «Encore un baiser qui ne tire à rien…» — Но тут он вдруг остановился. — Ну нет, это уж чересчур, — сказал он, а алые губы его, казалось, лоснились от удовольствия.

— Что он сказал? — прохрипела фрекен Сайер; кашмирская шаль сползла с ее плеч, и она сидела, вытянув перед собою руки с растопыренными пальцами, точно старая ведьма, что тянется к огню, греясь у костра.

— Дай-ка сюда! — крикнула Люси и вырвала у Вил-ли билетик, чтобы, зардевшись, прочитать его вместе с господином Скоу, усы которого шекотали ей щеку, как усы сержанта ласкают щеку дамы под звуки тихого вальса в танцевальном зале.

Ничего нельзя было расслышать, хлопушки хлопали снова и снова, и все молодые читали наперерыв, откидываясь назад, весело хохоча.

— Постойте, — воскликнул Вилли, вскочив с места, — исполнение, черт возьми, мое!

И он крикнул, заглушая остальных:

— «Amour, amour, oh, chose difficile…» [23]

— Давай сюда, — сказала фру Лунд, — я их собираю!

— Ничего же не слышно! — крикнула фрекен Сайер, покачиваясь взад и вперед в своем дубовом кресле.

— Боже мой, господин Вилли, — послышался голос фру Маддерсон.

А фрекен Оттилия по-юношески вытянула шею, выползая из собственного декольте.

— «Amour, amour, oh, chose difficile…»

— Хотя бы уж скорее встать из-за стола, — сказала фру фон Хан, которая у себя на дюне не привыкла к стихам французских кондитеров.

— Вас посещают замечательные мысли, — отозвался чиновник и в третий раз разорвал хлопушку с фрекен Эмилией: когда он, думая о будущем, перебирал в уме свои женские знакомства, она ему все же наиболее импонировала своею положительной солидностью.