Читаем Избранное полностью

В понедельник, нерабочий для музея день, Володя решил с утра пораньше приступить к осмотру монастыря. У самого Володиного дома начиналась тропинка, петляющая вверх по холму к пролому в монастырской стене. Мальчишкой Володя взлетал по тропинке в один дух. Посадские ребята облюбовали монастырское подворье для игры в двенадцать палочек. Колька Фомин жил тогда в бывшей монастырской гостинице. А в одной из келий жила Володина и Колькина одноклассница Валька Семенова, ничем не примечательное существо. И еще обитал там Алька Петухов, гроза всех посадских.

Поразмыслив, Володя пришел к выводу, что сегодня ему противопоказан кратчайший и простейший путь на монастырское подворье. Только через главные ворота, историческим путем богомольцев, словно бы смешавшись с ними, в жалком рубище и с посохом в руке!

Узкими проулками меж глухих садовых заборов Володя выбрался на улицу Лассаля, главную магистраль Посада. Недавно ее укатали асфальтом. Булыжник XVII века остался лишь на крутом подъеме к воротам монастыря, над которыми висела облупленная табличка: «Улица Лассаля, дом № 122». Чуть выше смущающей душу таблички торчали из кирпичной кладки концы железных балок, вделанных в стену для большей прочности, потому что над входом в монастырь возвышалась надвратная церковь Архангела Михаила.

Пройдя сводами, Володя очутился во дворе, выложенном плитами песчаника, с каменным корытом посередке — тут в старину был не святой источник, а обыкновенный монастырский водопровод. Володя уселся на край корыта, вырубленного из цельного камня, и огляделся вокруг.

На веревках реяло белье, у дверей монастырской гостиницы стояли детские коляски, красная и синяя, возле паперти собора — оранжевый мотоцикл. По плитам песчаника расхаживали меченные лиловыми чернилами куры, в монастырском саду Володя узрел привязанную к колышку козу.

Вся эта современность мешала ему сосредоточиться. Володя закрыл глаза. Когда он их вновь открыл, он уже не видел ни белья, ни колясок, ни кур, ни козы. Только постройки XVII века. Мощнейшие стены. Башни, крытые медным листом. Но боже, как его разочаровала эта всероссийски чтимая путятинская мужская обитель! Какая казенная, стандартная архитектура! За спиной строителя, несомненно, стоял сам патриарх Никон. Благодаря его ценным указаниям в Путятине не сложился единый ансамбль.

— Разноголосица, эклектика, — бормотал Володя. — Памятник вмешательству начальства в творческий процесс.

В общем, к огорчению Володи, Путятинскому монастырю не повезло с самого основания и не везло потом. Он славился богатством, купцы жертвовали оклады на иконы из золота и серебра, но сами иконы с художественной точки зрения считались у знатоков явной посредственностью. Вся утварь тоже малохудожественная, ее можно было ценить только по весу. Впрочем, ничто из монастырских драгоценностей не сохранилось. Они были конфискованы после революции. Однако в Путятине ходили слухи, будто монахи до прихода комиссии по конфискации успели многое припрятать или растащить.

«На чем же строить экскурсию?.. А что, если на истории раскола, связанной с именем Никона?»

Володя представил себе, как он ведет экскурсию к воротам монастыря по булыжной мостовой XVII века и рассказывает про патриарха Никона и протопопа Аввакума.

А дальше — на монастырском дворе — он расскажет, какую страшную силу отрицания противопоставил русский раскол царю-реформатору Петру Великому. И совсем наоборот, при Екатерине II раскольники, получив гражданские права, способствуют развитию отечественной промышленности. Купцы из раскольников основали фабрики и по Москве, и в Ярославской, Владимирской губерниях. Взять ту же Путятинскую мануфактуру — чертовски интересный материал!.. Но согласится ли Ольга Порфирьевна утвердить такую тему для экскурсий?..

— Руки вверх! — рявкнул вдруг кто-то за спиной.

Володя вскочил. Что за дурацкие шутки? Перед ним был не кто иной, как лейтенант милиции Н. П. Фомин.

— Здорово напугал? — спросил Фомин, улыбаясь.

Он был одет более чем странно. Штаны с заплатами на коленях, линялая ковбойка, капроновая шляпа с изломанными полями. В руках — зачехленные удочки и ржавая банка с червями.

— У тебя вид переодетого сыщика, — сдержанно сообщил Володя.

После истории с «Девушкой в турецкой шали» бывшие одноклассники при встречах кивали друг другу, но не заговаривали.

Однако сегодня Фомин держался как ни в чем не бывало.

— Неужели похож? — спросил Фомин нарочито невинным голосом. — Это батины штаны и дедова шляпа. По семейным поверьям, приносят рыбацкую удачу. У меня сегодня отгул. Иду на заветное дедово местечко. А ты какими судьбами? Строишь планы реставрации монастыря?

— Размышляю. — Володя еще не решил, как держаться с Фомой.

— Над чем, если не секрет?

— Над судьбой русского раскола! — Володя смягчился.

Ему сейчас был очень кстати такой слушатель, как Фома.

Типичный средний экскурсант, имеющий неглубокие, но более или менее систематизированные знания по истории.

— Понимаешь ли, — продолжал Володя, воодушевляясь, — раскол чрезвычайно разнороден…