Читаем Избранное полностью

Ольга Порфирьевна объяснила, что в старину работу ткачих выполняли мужчины, которые потому и назывались не ткачихами, а ткачами.

Нынешнее поколение встретило эту новость куда сдержаннее, чем школьники из поколения Фомина. Нынешние, как замечал Фомин, вообще редко чему удивлялись.

Зато Футболист старался не пропустить ни одного слова из объяснений Ольги Порфирьевны. Фомин не спускал с него глаз. Куда переходила Ольга Порфирьевна, туда незаметно, прячась за витринами, перемещался и Футболист. Но вот он не рассчитал и вышел прямо на нее. Ольга Порфирьевна, увидев его, вздрогнула и онемела. Однако она достаточно быстро справилась с испугом и стала рассказывать, как выглядела фабричная казарма.

При этом полагалось задать слушателям вопрос, кто из них бывал в красном кирпичном здании бывшей казармы. Обычно выяснялось, что никто там не бывал, и экскурсовод подводил группу к бывшему камину, щелкал выключателем, и лампочка, помещенная в устье камина, освещала искусно сработанный макет мрачного жилища ткачей.

Но сейчас совершенно непредвиденно ребята вытолкнули вперед одну из девочек.

— Вот она живет в казарме!

Возникло замешательство. Девочка стала красней пилотки. Даже сквозь белобрысые, туго зачесанные волосы светила краска стыда. Ребята или не замечали ее состояния, или действовали с обдуманной жестокостью.

— К осени мы получим квартиру. Мама сказала, у нас первая очередь.

Фомин из своего укрытия смотрел на смеющиеся, подмигивающие ребячьи лица. Что делают, а? Ничего же не понимают, хоть кол на голове теши! В казарме сейчас доживают только одинокие старухи. Девочка и ее мать могли там поселиться только по несчастью. Что-то у них в семье стряслось.

Он перевел взгляд на Футболиста и увидел, что тот стоит как окаменелый.

Ольга Порфирьевна щелкнула выключателем и призвала всех внимательно поглядеть на макет.

— Перед вами комната бывшей рабочей казармы. Сейчас такую комнату занимает один человек или одна небольшая семья. А при Кубрине в каждой комнате жили три семьи. Видите, стоят две кровати? На каждой вповалку помещалась вся семья ткача. Итак, внизу жили две семьи. Но где же место для третьей? Третья семья, ребята, помещалась на деревянных антресолях, куда лазили по приставной лестнице. Слово «антресоли» вам, конечно, знакомо. Они есть и в новых домах, там ваши мамы держат разные ненужные вещи… А теперь прошу всех перейти к следующей витрине. Здесь показано, как эксплуатировался детский труд. С восьми лет ребенок попадал в кабалу к Кубрину…

Лишь немногие из ребят последовали за Ольгой Порфирьевной. Среди остальных начался разлад. Мальчишки отошли в сторону, пошептались и стали разглядывать развешанные в простенке казачью шашку, нагайку и ружье — орудия подавления Путятинской стачки.

А что Футболист? Он не отставал от Ольги Порфирьевны.

Из исторического зала Ольга Порфирьевна повела экскурсию знакомиться с современным Путятином. Но на этот раз Футболист не последовал за ней. Он еще немного постоял в зале, как-то странно его оглядел и направился к полуотворенной двери в голубую гостиную.

Когда он скрылся, Фомин неслышно пересек зал и заглянул в дверь.

Футболист в раздумье остановился посреди гостиной. Затем быстрыми шагами подошел к балконной двери, открыл ее и вышел на балкон. Постоял там, посмотрел во все стороны, вернулся в гостиную и запер дверь на оба шпингалета. Как бы бесцельно прошелся по гостиной и присел к майоликовому столу. На дорогостоящую датскую вазу не обратил никакого внимания. Встал и медленно, в раздумье двинулся в зал Пушкова.

Следом за Футболистом в зал Пушкова решительно шагнул Фомин. Футболист оглянулся и спросил его, как старого, доброго знакомого:

— Послушайте, куда они девали «Девушку в турецкой шали»?

— Спокойно! — негромко приказал Фомин. — И давайте разберемся.

— В чем?

— Прежде всего в том, почему вы проявили такой интерес к этой картине Пушкова?

— К ней проявляют интерес все посетители музея.

— Не темните! — строго посоветовал Фомин. — И не прячьтесь за многих. Вы проявили особый интерес, уважаемый Спартак Тимофеевич!

— Простите, а ваше имя и отчество? — учтиво полюбопытствовал Футболист.

— Николай Павлович. Вот мое удостоверение.

Футболист внимательно изучил удостоверение и вернул Фомину.

— Так в чем же дело?

«Недурно держится», — подумал Фомин.

— Зачем вы пришли сегодня в музей?

— Я не буду отвечать на ваши вопросы, пока вы мне не объясните, чем вызвано ваше… м-м-м… служебное любопытство. И учтите, я спешу. Меня ждет дама.

Фомин предложил Футболисту продолжить разговор в другом месте и привел его в кабинет заместителя директора.

Володя, увидев Футболиста, вскочил, чем-то крайне изумленный.

— Киселев, — быстро спросил Фомин, — вам знаком этот человек?

— Да, — ответил Володя, — этого человека я знаю, он Кубрин.

Фомин разозлился:

— Глупая шутка. Я тебя спрашиваю без дураков.

Вместо Володи ответил сам Футболист:

— Ваш приятель не ошибся. Я действительно родной внук бывшего владельца этого дома.

— Откуда у вас советские документы? — спросил Фомин, вспомнив красную книжечку, предъявленную инспектору ГАИ.

Футболист рассмеялся: