Читаем Избранное полностью

— Он сказал, что не любит глупцов и что глупец тот, кто не знает собственной силы. Я вовсе не призываю бороться за имение, ведь имение — ничто, отец. Главное — это счастье полноценной жизни, а для этого надо очистить души от зла. Я не напрасно изучал обряд зар, которым изгоняют ифритов из людей. Быть может, я делал это по наитию свыше, быть может, именно воля Всевышнего толкнула меня на этот путь. Шафеи немного успокоился после пережитого им волнения, но он почувствовал такую усталость, что лег на кучу опилок, вытянув ноги, а голову прислонил к оконной раме, ждавшей своей очереди на починку. Уже с некоторой иронией в голосе он спросил сына:

— Почему же мы не зажили счастливой жизнью, когда среди нас появилась Умм Бахатырха, еще задолго до твоего рождения?

— Потому что она, — уверенно объяснил Рифаа, — ждет, когда больные придут к ней сами, а не ходит по домам.

Шафеи окинул взглядом мастерскую.

— Посмотри, как хорошо кормит нас наша работа! А что нас ожидает завтра, благодаря тебе?

— Завтра будет еще лучше! — радостно воскликнул Рифаа. — Ведь исцеление больных людей может не понравиться только ифритам!

Лучи заходящего солнца, отразившись в зеркале шкафа, который стоял неподалеку от двери, осветили всю мастерскую.

51.

Тревога поселилась в доме Шафеи. Хотя он очень спокойно рассказал Абде о случившемся и она узнала лишь, что Рифаа слышал голос деда и после этого решил ходить по домам несчастных и изгонять ифритов из их душ, все–таки она очень обеспокоилась и без конца перебирала в уме возможные последствия. Рифаа не было дома. С дальнего конца улицы, не из квартала Габаль, доносился шум свадьбы: звуки бубнов, флейт и радостные возгласы. Абда решила взглянуть правде в глаза.

— Рифаа не лжет, — печально проговорила она. Но Шафеи не согласился с ней.

— У него слишком богатое воображение. Он принял фантазию за действительность.

— А как бы ты истолковал услышанное им?

— Откуда мне знать?

— Но одно несомненно — дед наш жив.

— Горе нам, если все это станет известно кому–либо, кроме нас!

— Мы будем молчать. Возблагодарим Аллаха за то, что нашего сына интересуют души людей, а не имение. Ведь если он никому не вредит, то и ему никто не причинит зла. — В голосе Абды звучала страстная надежда.

— На нашей улице слишком много таких, кому причиняют зло, хотя сами они никого не обидели, — заметил Шафеи.

Тут шум свадьбы был заглушен криком, поднявшимся в коридоре. Абда и Шафеи выглянули в окно и увидели, что в коридоре толпятся мужчины. В свете фонаря, который был у кого–то в руке, они различили лица Хигази, Бархума, Фархата, Ханнуры и других. Все они что–то говорили, кричали, и их голоса слились в общий гул. Кто–то выкрикнул громче всех: «На чашу весов поставлена честь рода Габаль, и мы никому не позволим замарать ее!»

Абда, дрожа всем телом, прошептала на ухо мужу:

— Тайна сына раскрыта!

Шафеи отошел от окна, тяжело вздыхая.

— Сердце мое не обмануло меня!

Не думая об опасности, он выбежал из комнаты. Абда последовала за ним. Пробиваясь сквозь толпу, Шафеи взывал:

— Рифаа! Где ты, Рифаа?

Но лицо его сына не появлялось в свете фонаря, и его голоса не было слышно в общем гуле. К Шафеи сквозь толпу пробился Хигази и, стараясь перекричать шум, спросил:

— Твой сын снова заблудился? А Фархат воскликнул:

— Подойди, послушай, что говорят люди, посмотри, как забавляются шутники позором рода Габаль.

Встревоженная Абда уговаривала собравшихся:

— Уповайте на Аллаха! Не надо ссориться. В ответ послышались гневные голоса:

— Эта женщина сумасшедшая! Она не знает, что такое честь!

Сердце Шафеи затрепетало от страха, и он спросил Хигази:

— Где мой сын?

Хигази пробрался к двери, выходящей на улицу, и громко позвал:

— Рифаа! Иди сюда, Рифаа, поговори со своим отцом! Шафеи, который думал, что его сын схвачен и валяется где–нибудь в углу коридора, еще больше растерялся. Когда Рифаа подошел к нему, Шафеи вцепился в него и потянул в ту сторону, где стояла Абда… Тут показался Шалдам с фонарем в руке, шедший впереди Ханфаса, который шагал следом с мрачным и злым видом. Все взгляды обратились к футувве, наступило молчание. Ханфас грубым голосом спросил:

— Что случилось?

Несколько голосов разом ответили ему:

— Ясмина опорочила нас!

— Пусть говорит тот, кто был свидетелем!

Вперед вышел извозчик Зейтуна. Встав перед Ханфасом, он сказал:

— Не так давно я увидел ее выходящей с черного хода из дома Бейюми. Я последовал за ней сюда и спросил, что она делала в доме футуввы. Она была пьяна. От нее пахло вином на весь коридор. Она убежала от меня и закрыла дверь. А теперь спросите себя, что может делать пьяная женщина в доме футуввы?