— Боже мой, ты не любишь меня?

— Ильхам… дело обстоит гораздо сложнее. Я влюбился в тебя с первого взгляда. Но кто я такой?

— Только не говори мне, пожалуйста, об отце, о бедности, о том, что ты никудышный…

Ты терзаешь меня, разрывая мое сердце на части. Единственный способ исцелить тебя — это рассказать тебе всю правду.

— Может, ты еще болен? Вроде бы ты рядом со мной, а мне хочется спросить: где Сабир?

— Не спрашивай меня ни о чем, а иначе тебе придется расстроиться.

— Если ты еще болен…

— Нет. Болезнь тут ни при чем.

— Так в чем же дело? Почему ты говоришь — поздно?

— Я так сказал?

— Да только что!

— Я имел в виду лишь то, что я тебе не пара.

— А я эту чушь отвергаю. Ты знаешь, что я люблю тебя.

— В этом и состоит мое преступление. К сожалению, когда мы любим, уже не думаем ни о чем, кроме любви.

— В чем же тут преступление?

— А в том, что я должен был представиться тебе таким, какой я есть на самом деле.

— Ты это сделал, и я это приняла.

— Я рассказал тебе об отце, но…

Он на секунду замялся и с горечью закончил:

— Но не рассказал о матери. Она посмотрела на него с укоризной.

— Я ведь люблю тебя, и твое прошлое к этому не имеет отношения.

— Ты должна меня выслушать.

— Ради Бога, не надо о матери, да будет ей земля пухом.

— Вся Александрия знает то, о чем я тебе сейчас расскажу.

— Давай зачеркнем Александрию на нашей карте.

— Моя мать закончила свои дни в тюрьме, — сказал он с горечью.

Ильхам посмотрела на него так, словно решила, что он тронулся умом.

— Поняла? — спросил он, проглатывая слюну. — Власти конфисковали ее имущество и деньги. В этом секрет моей бедности после стольких лет обеспеченной жизни. Она не оставила мне ничего, кроме этой химеры с отцом. И я погиб в поисках этой химеры.

Ты нанес ей жестокий удар. Твое сердце разрывается от сострадания, и остается лишь надеяться, что она выдержит все это.

— Я не имел права влюбляться в женщину не своего круга. Мой удел женщины того сорта, с которыми общалась моя мать. Мне следовало избегать тебя. Но, как я тебе уже говорил, меня околдовала любовь.

Она не может ничего сказать в ответ, и это уже хорошо. Иначе пришлось бы признаться ей в самом страшном.

— Это единственное, что утешает меня, когда я теряю шанс, который ты мне предоставила. В прошлом я жил одними лишь развлечениями — благодаря ее незаконным деньгам. Мне оставалось сделать лишь один шаг до того, чтобы стать сутенером. Возможно, это единственное дело, на которое я гожусь.

Ну вот, самое сложное я преодолел. Вроде бы стало легче. О, если бы не было той проклятой ночи! Может быть, следователь теперь знает все подробности этой постыдной истории из моего прошлого.

Сабир поднялся, склонил голову, прощаясь, и вышел.

Вечером следующего дня его позвали к телефону. Он с трудом подавил раздражение, вновь услышав ее голос.

— Здравствуй, Ильхам.

Она сказала дрожащим голосом:

— Сабир… я хотела… хочу… хочу сказать, что все, что ты мне сказал вчера, для меня не имеет значения.

15

Ильхам… сплошная мука. А вот с Керимой преступление связало тебя до самой смерти неразрывными узами. Ты тянешься к ней, как голодный к еде, хотя это увлекает тебя в самую бездну ада. А время тянется медленно, заставляя страдать. Если ничего не происходит, душа обретает нечто вроде покоя. Конечно же, ты в конце концов найдешь способ связаться с Керимой. Лучшее, что вы с ней можете сделать в будущем, это продать гостиницу, а потом обосноваться в каком–нибудь незнакомом городке и жить там непритязательно, просто, подчиняясь порывам страсти. Керима не похожа на Ильхам, которая терзает твою душу, когда говорит о возможности перемен в твоей жизни. Когда же Керима собирается связаться с ним? Что делать, когда будут истрачены последние деньги? Ты, похоже, даже готов взять на себя работу Али Сурейкуса и держаться до тех пор, пока теплится надежда вновь встретиться с Керимой. Интересно, повесят ли этого несчастного? Она уже убила человека твоими руками, не беда, если убьет еще одного руками другого. Но когда же ты пробудишься от этого кошмара?

Утром, перед его уходом из гостиницы, позвонила Ильхам.

— Ты будешь возобновлять объявление?

— Нет, — буркнул он раздраженно.

Она нерешительно сказала:

— Я попросила одного влиятельного человека выяснить незарегистрированный номер телефона Рахими, если у него таковой имеется.

— Ну и, конечно же, он ничего не нашел?

— Нет, к сожалению.

— Выбрось это из головы.

— У нас есть корреспонденты в провинциях. Они уже всерьез занялись розыском.

— У меня не хватает слов, чтобы отблагодарить тебя.

— А ты не собираешься заглянуть к нам? — робко спросила она.

— Нет, — отрезал он. — Я прежде всего исхожу из твоих интересов.

— Скажи мне, ты плачешь или сдерживаешь слезы?

— Это не важно.

— Зато для меня это очень важно.