— Ну как же! Ни на минуту не забывал, — откликнулся Сабир, хотя в голове была только мысль признаться ей во всем.

— Несмотря на твою занятость?

— Я изучаю этот вопрос со всех точек зрения. Рухнул последний бастион сопротивления. Он вдруг сказал:

— Ильхам, я люблю тебя. Люблю всем сердцем. Но я тебе лгал.

Она посмотрела на него с недоумением. — Когда и в чем ты мне солгал?

— Я лгал только потому, что надеялся спасти любовь.

— Ничего не понимаю.

— Я сказал тебе, что ищу брата, а на самом деле разыскиваю отца.

— Отца!

— Ну да.

— А как ты его потерял? Та же история, что и у меня?

— Нет. Все предыдущие годы я верил тому, что он умер. И только на смертном одре мать призналась, что он жив и я должен его найти.

— Ничего страшного я в этом не вижу. Стоит ли терзаться из–за такого пустякового обмана.

— Но дело в том, что я не богач, за которого себя выдавал. Все, что у меня есть, это несколько фунтов. Мать была очень богатой, и жил я как знатный человек. А потом не осталось ни миллима. От нее мне достались только брачное свидетельство и фотография отца, чтобы я мог подтвердить наше родство. Кроме этого я ни на что не гожусь.

Ее ясные глаза потемнели. А как бы она реагировала, если бы он признался, чем занималась его мать и откуда их доходы.

— Я вижу, ты расстроена.

— Нет. Хотя, надо признаться, ты меня огорошил.

— Я недостоин тебя. И не прощу себе, что обманывал тебя.

— Я хорошо понимаю, почему ты не сказал мне сразу всей правды.

— Хуже всего то, что ты увлеклась непорядочным человеком.

— И твоя любовь — тоже обман?

— Нет, ни в коем случае! Я всем сердцем люблю тебя. Она вздохнула.

— Значит, любовь заставила тебя сознаться во лжи?

— Конечно, так.

— И ты от всей души раскаиваешься?

— Но именно поэтому я должен покинуть тебя.

— Но почему же, Господи? — выдохнула она.

— Банкрот, безродный, без профессии.

— Отсутствие денег не так уж важно, это временно. Ты не нужен родне, ну что ж, и мы в них не нуждаемся. Но я верю в то, что ты на многое способен.

— Сомневаюсь. Нет диплома, нет образования, опыта работы. Поэтому единственная надежда на отца.

— И отец тебе все это заменит?

— Мать объяснила мне, что он знатная персона, занимает видное положение в обществе.

Она неуверенно сказала:

— Но объявление, фамилия, телефонный справочник…

— Да. Я теперь не верю, что он вельможа. Такие люди известны. В Каире его нет. Это, правда, не означает, что он не может быть известной личностью в той или иной провинции.

— Но ведь ты вчера его видел?

— Так мне показалось. Но я больше ничему не верю.

— И сколько ты еще намерен ждать?

— Я больше не хочу терять время ни на поиски, ни на ожидание.

— И что потом?

— Не знаю. Все пути для меня перекрыты. Но мне следует вернуться в свой город. Буду искать любую работу или покончу с собой.

— И еще утверждаешь, что любишь меня, — сказала Ильхам, кусая губы, чтобы не расплакаться.

— Да. Всем сердцем.

— А сам думаешь об отъезде или самоубийстве.

— Я чувствую, что зашел в тупик.

— Но ты же любишь меня. И я тебя люблю.

— Ни на что я не гожусь. Зачем я тебе такой? — с трагической обреченностью проговорил Сабир.

— Не отчаивайся, наберись терпения. Я тебя не оставлю. — Мечтал найти отца и тебя необдуманно увлек своими иллюзиями.

— Работа! Вот что решит нашу проблему. — Но я же говорил, что ничего не умею.

— Дай мне время подумать, и все будет в порядке. А преступление, которое я совершил? Нет, уже не в нашей власти повернуть события вспять. Слишком поздно. Признание погубит все. Но и вечно носить маску невозможно.

— Нет, не получится так, как нам хочется.

— Дай мне денек–другой, — решительно сказала Ильхам. — И не принимай никаких решений до нашей следующей встречи. Я знаю, чего хочу.

Ну скажи ей, кем была твоя мать. Скажи, что ты вчера натворил. Скажи, что ты кровью обручен с другой. Признайся, что тебе хочется заорать так, чтобы земля задрожала.

12

А вот и полицейские, окруженные толпой зевак. Как и представлял себе в течение всего дня. Итак, старик умерщвлен, преступление обнаружено, идут поиски убийцы. Пути к бегству отрезаны. Уйми эту дрожь, держи себя в руках, хоть умри. Пусть навсегда забудется невидящий взгляд старика. Забудь о том звуке, который он издал, умирая. Возвращение в гостиницу тяжко и страшно, как признание в содеянном. Даже план, который уже выполнен, снова мысленно обсуждается, словно еще не приведен в исполнение. Надо было съехать из гостиницы за неделю до преступления. Сам черт тебя надоумил. Да что уж теперь? Иллюзии могут только с ума свести. Кто бы поверил? В разгар этого ужаса голос нищего продолжает свои славословия. Он протиснулся сквозь толпу зевак. Дорогу преградил полицейский. Сабир удивленно спросил:

— Что произошло? Я постоялец этой гостиницы. На пороге появился Мухаммед Сави. Лицо его было бледно, на нем застыло выражение страха. Указав на Сабира, он чуть слышно произнес:

— Пусть войдет.

— Что случилось, дядя Мухаммед? — взволнованно спросил Сабир.

— Дядюшку Халиля убили, — ответил тот со слезами в голосе.

— Убили?!