Читаем Избранное полностью

«Неплохая жена была!.. Сама, бедняга, страдает от своего характера. Сердце у нее в толстой кожуре, как у грецкого ореха и каштана, вместе взятых: твердая скорлупа, толстая кожица, да еще колючки в придачу… А неплохая была жена!.. Тилчка умерла с ребенком под сердцем. Эта принесла двоих. Правда, оба на меня не похожи. Оба в нее. Дочь ладно, пускай, баба ведь. О парне речь. Изнежен он, на мое горе. А она в чем виновата? Ни в чем… И любила меня. Я ее тоже по-своему люблю, хотя совсем иначе, чем Тилчку… Завтра или послезавтра, когда меня найдут в Робах, будет, бедняга, руки ломать да причитать…»

— Ерней! — с ужасом и гневом закричала женщина.

Он медленно подошел к ней.

— Слушай, Марьяна, — произнес он, и голос его звучал непривычно проникновенно. — Зачем нам всегда ругаться?.. И почему всегда должно быть по-твоему?.. Почему хотя бы сегодня… ну хотя бы сегодня, в сочельник… когда у людей хорошее настроение, как говорится… почему и у нас, хотя бы сегодня, не быть хорошему настроению?.. А, Марьяна?..

— Ерней, что с тобой? — ответила женщина и сложила руки под передником.

— Что? — усмехнулся Темникар. — Так вот… Давай позабудем про худое!.. Ты пеки пирог, я пойду в лес, потому что так решил. Давай руку!

— Что с тобой сегодня, Ерней? — Жена изумленно покачала маленькой головой.

— Ничего. Давай руку!

— Какой-то ты сегодня чудной, — сказала женщина. И, сама не зная почему, протянула мужу руку.

— Ну вот видишь! — кивнул Темникар. — Ну разве не хорошо? Не разумно?.. Теперь я могу спокойно уйти… — Он крепко пожал ей руку и быстро повернул за угол.

— Ерней!.. Ерней!..

— Эй! — снова раздался пронзительный окрик.

Петер Майцен еще сильнее вздрогнул, хотя тут же вспомнил, где находится.

— Жена вас опять зовет, — сказал он, потому что хозяин не пошевельнулся.

— Хм, такое дело, — только и произнес тот, а потом не спеша высунул длинную руку в окно и прополоскал ее в солнечном свете.

— Это ваша вторая жена? — спросил Петер Майцен. «Громы небесные, что это мне пришло в голову?.. Все к Темникару его примериваю!.. Совсем запутался…»

— Вторая? — недоуменно протянул крестьянин, и его костлявые пальцы снова вцепились в заросший подбородок.

— Ох, простите! Простите!.. Сам не знаю, что это мне взбрело в голову! Ни с того ни с сего ляпнул, — оправдывался Петер Майцен. Он улыбался, но ему было не по себе. Швырнув на стол толстую папку, он принялся ее развязывать. «Я целиком в Темнике, и душой и телом… И потому пора этого „такодела“ выставить из комнаты. Если сейчас же не уберется, я опять ляпну какую-нибудь глупость!..»

— Хм, такое дело, — подал голос хозяин. — Бывает, брякнешь что-нибудь эдакое… Ни с того ни с сего, как вы говорите. Но ничего. — Он почесал подбородок и неторопливо добавил: — А раз уж об этом речь зашла, могу вам сказать, что я у нее второй муж.

— Ну-ну! — ответил Петер Майцен, успокаиваясь. «Впрочем, я мог и сам сообразить, что дважды ты не стал бы стараться».

— Да… да… Такое дело… Женила меня на себе, как говорится. Понимаете?

— Понимаю, понимаю…

— Ведь я и раньше жил в доме, когда ее муж еще был жив. И был я, как бы это сказать, вроде батрака, только почище… Сперва приторговывал скотом, древесиной, иногда землицей… Хм, все больше по мелочам. Торговцем-то я не был. Радовался, что могу по делам разъезжать повсюду… Понимаете?

— Понимаю, понимаю…