Читаем Избранное полностью

— Тогда запомни: прежде, чем судить о человеке, надо хоть на минуту влезть в его шкуру! — Погладил ладонью нос и продолжал: — Ну, а теперь о том, что было дальше. Пожениться они не поженились. Шли годы. Равница хирела. Дети появлялись на свет. Арапка и ребятишки работали от зари до зари, а Равничар лежал под лиственницами или стоял на мосту, почесывал свои чирьи и вглядывался в туман над плотиной. Смотрел и размышлял. А о чем размышлял?! Удивишься, когда узнаешь. Размышлял он о том, как бы он организовал хозяйство, будь Отти жива. Всякому, кто соглашался его слушать, он подробно объяснял, как бы перестроил хлев и дом, как возделал бы нивы и сад, как сеял бы, сажал деревья — все было бы во сто крат лучше, чем пишут в «Советах земледельцу»… Люди слушали его и, разумеется, посмеивались. «Как жаль, что Отти умерла!» — вздыхали они и с деланной серьезностью советовали поискать невесту, похожую на Отти. «Женись на Врховчевой Елке», — советовали ему. «Елка? — озабоченно переспрашивал Равничар и, прикрыв глаза, вглядывался в туман над плотиной, словно сравнивал Елку с видением, таившимся во мгле. Потом качал головой и решительно говорил. — Нет, не похожа». — «А как насчет Стрмаревой Тилчки?» — «Тилчка? — так же серьезно повторял он, снова вглядывался в туман и снова качал головой: — Нет, Тилчка не похожа». — «Тогда женись на Облазаревой Катице. Красивее ее нет. И все говорят, она очень похожа!» — «Катица? — восклицал Равничар. — Нет. И Катица на нее не похожа». Видишь, так его дразнили. И это было нехорошо.

— Нехорошо, — согласно подтвердил мальчик.

— Конечно, нехорошо, — повторил отец. — Была это большая любовь, о которой мы читаем в книгах. Только кто бы мог подумать, что такая любовь запустит свои когти в сердце простого человека? Оказалось, может… И что это доказывает? Это доказывает, что и простое сердце способно… как бы это сказать… что и в простом сердце может таиться великая сила… как бы это сказать… что и оно способно на большие чувства, как говорится. Вот такие дела!.. Да, сердце есть сердце, и природа, которая одаривает им человека, не смотрит, где ему биться: под господской сорочкой или рубашкой пастуха… Так уж водится на этом свете, ничто не дается людям поровну, и чувства тоже. У некоторых вовсе нет сердца, как говорится, а у других… как бы это сказать… других… как бы это сказать… других сердце губит. Ну, хватит об этом, — отрезал он и недовольно покачал головой, словно сказал глупость. Провел ладонью по носу, откашлялся и пробормотал: — Всякому известно, если человек вовремя не перестанет умствовать, то начнет он болтать глупости. Мера необходима человеку во всем, а особенно в мыслях, если ума не хватает. Правда, существуют вещи, которые и разум не в состоянии понять. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул сын, хотя не очень понял, что ему следовало понять.

— Да, так где мы оставили Равничара? — спросил отец.

— На мосту.

— На мосту?.. Да он все время там простаивал.

— Ты рассказывал о том, как он стоял на мосту, а ему советовали поискать себе невесту, — напомнил мальчик.

— Ага, понятно, — кивнул отец. — Значит, мы почти подошли к концу. Осталось рассказать о том, как он умер… Итак, Янез, младший брат, который сейчас живет в сумасшедшем доме, загнал его в могилу, для начала загнав в воду.

— Как это? — удивился мальчик. — Ведь Равничар не утонул. Если бы он утонул, я бы это помнил, мне было уже семь или восемь лет, когда он умер.