Читаем Избранное полностью

Лейтенант величественно опустил руку и пожал плечами, прихвостень повернулся к солдатам и широкими жестами южанина растолковал им, в чем дело. Сверкнув зубами, солдаты вернулись в дом.

Темникарица впилась взглядом в двери своего дома. Она увидела, как из тьмы появилось судорожно извивающееся обнаженное белое тело.

— Юстина! Юстина! Не бойся!.. — Раскинув руки, она устремилась к дому.

— Саплятер! — прозвучал резкий голос.

Заплатар кинулся за Темникарицей и схватил ее за руку.

— Пусти! — крикнула она и рванулась с такой силой, что, не удержавшись на ногах, рухнула в снег. Лежа неподвижно на земле, она смотрела на двери своего дома. Белое тело бросили наземь, потом солдаты опять подняли его и потащили к порогу. Больше у Темникарицы не было сил смотреть. — Убейте ее! — закричала она. — Звери! Убейте ее!..

И, словно повинуясь ее приказу, Немецкая Смерть вытянул руку. Грянул выстрел. Солдаты отскочили в сторону, точно дикие звери, белое тело осталось лежать на пороге, такое белое, такое изломанное и неподвижное, словно никогда и не было живым…

— Я… я… я… — всхлипывал Заплатар, нагибаясь к Темникарице и пытаясь ее поднять.

— Молчи, несчастный! И не прикасайся ко мне! — глухо ответила женщина, но голос ее звучал такой угрозой, что тот отшатнулся.

Медленно поднялась Темникарица, стряхнула снег с одежды. Она почувствовала, что избавилась от последней тяжести. Стала легкой, легкой и одинокой. И одиночество придало ей силы, сделало ее воистину непобедимой…

«О Ерней! Ты этого не видел! А если б видел, не выдержал бы. Нет, не выдержал!..» Всем своим существом она чувствовала, что героизм мужчины так же отличается от героизма женщины, как различаются их роли в этом мире. Мужчина — герой в бою, женщина — в страдании, а страдание нередко оказывается страшнее самого страшного боя. И она радовалась, что Ернея нет в живых.

Она вернулась в палисадник и снова оперлась на изгородь возле большого куста шиповника. Поправила платок и с труднопостижимым удовлетворением подумала о том, что все свершается в определенном порядке: сперва ушел Ерней, потом — Тоне, потом — Юстина, она — последняя, матери всегда последними уходят на отдых… Вздохнув, она посмотрела вверх. Над ее головой простиралась холодная и неумолимая синева без единого облака…

— Я… я… не-е виноват! — опять выдохнул Заплатар.

— Молчи, убогий, молчи! — ответила Темникарица, не поворачивая к нему головы.