Читаем Избавление полностью

- Не поймают, - ответил Альдо и, подумав, нахмурился: - В крайнем случае пущу в ход... - и он притронулся к кобуре пистолета.

- Это оружие малосильное. У них автоматы, которые стреляют дальше, чем твой пистолет.

Альдо, понимая, развел руками:

- Но повидать надо жену, детей...

- Надо, только каким путем. Опасаюсь я за тебя, Альдо. - Бусыгин недовольно замолчал, думая о чем-то угрюмо, и поднял вопрошающий взгляд: А не кажется ли тебе, что за домом папаши Черви установлен надзор? Особенно после того, как мы расквитались с этим фашистским выродком!

- Ты имеешь в виду того упитанного? - спросил Альдо, говоря о секретаре фашистской организации, которого захватили врасплох на квартире, вывезли за город и расстреляли.

- Кокнули мы его здорово, - сказал Бусыгин. - Речь не о нем, он мертвец... Другого нужно ждать. Они знают, что это дело рук Альдо, всех братьев Черви, и могут в отместку...

- Откуда им знать, что это убийство нами совершено?

- Земля слухом полнится, - медленно, с придыханием в голосе проговорил Бусыгин. - Подосланные провокаторы не раскроют душу, до поры до времени будут если не активными борцами, то... - Бусыгин запнулся, не найдя сразу подходящего слова.

- Лояльными, - подсказал Альдо.

- Возможно. Одним словом, овечками прикинутся. Их-то и нужно прежде всего остерегаться.

- Но побывать дома нужно вот так!.. - Альдо провел рукой по горлу. У нас семейный праздник, отец разгневается, если... если все сыновья не соберутся... Кстати, привезем для партизан продукты - раз, оружие, которое хранится в подвале, - два, ну и молодого виноградного вина тоже надо. Верно, а? - заулыбался Альдо, похлопав товарища по плечу.

- Все надо - и то и другое... Но... - Бусыгин колебался, будто что-то предчувствуя, и посоветовал: - А что, если с тобой пошлем, ну, вроде для подстраховки, охрану?

- Можно, только нужно ли лишние хлопоты доставлять людям. Пусть отдыхают и готовятся к завтрашней операции.

- Это само собой, - отвечал Бусыгин, настаивая все-таки взять с собой хоть двух-трех партизан.

- Ладно, раз так настаиваешь, возьму серба Мирко и для связи Лючию. Отпустишь?

Бусыгин без колебаний согласился.

Альдо сразу начал собираться в дорогу, пообещав задержаться дома лишь на одну ночь.

Степан Бусыгин провел эту ночь в одиночестве, в неуютной, насквозь продуваемой ветрами палатке. Степану не спалось, скорее и не от холода, а от беспокойства за Альдо, за милую Лючию. "Не уговорил, - думал он, сердясь и на себя и на Альдо. - Вот какие они, партизаны... Я третий год в окопах, да скитаюсь на чужбине, тянет и меня к дому... - Ему даже померещились в темноте мать со скорбно поджатыми губами, отец, который редко когда улыбался. - Ждут не дождутся небось вестей, а их нет... Сообщат из части, что пропал без вести, или, хуже того, еще похоронную отгрохают. На это ума хватит у некоторых ретивых людей, - подумал Бусыгин, и это так растравило душу, что он встал, закурил и пыхтел, сидя в темноте. Хотел зажечь карбидную лампу, но пожалел, что карбид может выгореть и он совсем останется без света. - Ничего не поделаешь. Такие они, партизаны... - вновь с упреком подумал Степан. - Ну а если разобраться, то совсем рядом дом, жена, дети... К тому же семейный праздник. Почему бы не свидеться?" - успокаивал он себя.

К рассвету сон свалил Бусыгина. Казалось, под утро потеплело, а может, согрелся под суконным одеялом. Проснувшись, чувствовал себя каким-то разбитым, голова гудела, ломило кости. Но по обыкновению, Бусыгин проворно встал, вышел из палатки без рубашки, побегал на площадке, взмахивая руками, потом начал плескаться холодной водой, вытер разгоряченное тело полотенцем. Ощутил бодрящую свежесть в теле, позавтракал, съев миску отварных бобов с мясом и выпив чашку кофе. Потом, когда начал заниматься делом, снова забеспокоился: "А где же Альдо? Почему его до сих пор нет?"

Ждал и час, и другой...

Время тянулось медленно, в полдень точно совсем остановилось. И солнце, повисшее над горами, тоже как будто замедлило свой извечный ход. Бусыгин то и дело поднимался на скалу, которая служила им вроде наблюдательной вышки, рассматривал в цейсовский бинокль и близлежащее селение, и дорогу, ведущую в горы, - не появится ли Альдо?

Нет, его будто и след простыл, не дает о себе знать и Лючия. И это еще больше обескураживало Бусыгина. Он спускался вниз, на плато, ходил сам не свой, его обступали товарищи, надоедали, где комиссар Альдо, и Бусыгину ничего иного не оставалось, как односложно отбиваться:

- Товарищ Альдо отлучился по делу. Скоро вернется...

- А с ним ничего не случилось? Скажи нам, командир руссо, честно?

- Нет... Ничего, - уклонялся Бусыгин. И каких усилий стоило ему блюсти хладнокровие, сохранять спокойное выражение лица! "Иначе нельзя. Иначе можно все загубить, - думал Бусыгин и опять гадал: - Где же они? Где?"

Медленно сползало за горы солнце, укутывая тенями и ущелья, и дорогу, и скалы, пока совсем не зашло за край высокого горизонта. В горах сразу потемнело. Сумерки перешли в кромешную ночь тот же час.