Читаем Избавление полностью

- Нет, товарищ Жуков, - сказал наконец Сталин. - История еще не знает примера, чтобы рядового офицера обменивали на фельдмаршала!

Ответ Сталина, даже сам тон - резкий и твердый - поверг маршала в смятение. В правильности этого поступка Верховного Жуков мог и сразу не сомневаться, но ему он показался жестоким.

- Тяжелая эта война, - как бы продолжая отвечать Жукову, говорил Сталин. - Почти каждая семья потеряла в войне. Тяжелая... Ну, пойдемте, обсудим наши берлинские дела, - сворачивая с дорожки к даче, пригласил Сталин и решительно поднялся по ступенькам, распахнул дверь.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Когда они вернулись на дачу, в зал, отделанный ореховым деревом, Сталин посмотрел на командующего, желая что-то спросить, и Жуков счел уместным заговорить первым. Не скрывая всей сложности последней битвы, он доложил, что берлинские дела складываются пока неутешительно, что войска фронта, стоит дать приказ, пойдут в наступление, солдаты рвутся в бой, но мешает померанская немецкая группировка, которая нависла ссевера, имея намерение нанести сильный удар во фланг и тыл фронта.

- А это... это пахнет срывом решающего наступления непосредственно на Берлин, - угрюмо добавил командующий.

- Сколько войск имеет эта группировка? - спросил Сталин.

- По нашим сведениям, до сорока дивизий. Крепкий орешек!

Они подошли к карте, Сталин проследил расположение германской группировки, затем, ни о чем не спрашивая, прошелся по залу.

Словно бы продлевая время для раздумий, Сталин велел подавать на стол. Обедал он в строго заведенное время, ни часом раньше, ни часом позже, а сегодня прогулка его затянулась, к тому же надо было подавать к столу на двоих, и если блюда хозяина работавшая у него на кухне пожилая женщина знала отлично, то его гостя, маршала Жукова, о ком наслышана была препорядочно, не знала, чем угощать, и она спросила, обращаясь к маршалу, что бы он пожелал на обед.

Жуков не хотел утруждать хлопотами и ответил:

- Принесите по вашему усмотрению. Фронтовики - народ непритязательный. Щи да каша - пища наша, - отделался он шуткой.

- Товарищ Жуков, не надо прибедняться, - заметил Сталин. - Мне известно, что вы любитель рыбных блюд, да к тому же и рыболов. - И кивнул в сторону старушки: - Принесите маршалу что-нибудь из свежей рыбы.

Та развела руками:

- Иосиф Виссарионович, нету ее нынче.

- Не стоит, товарищ Сталин, беспокоиться, - поспешно добавил Жуков.

- Ну, ладно, чем богаты, тем и рады, - улыбнулся Сталин.

Невольно подумалось Жукову, что вот он, Сталин, глава партии и государства. Верховный главнокомандующий, на своих плечах несет огромную, поистине титаническую ношу, а не устроен в быту и, в сущности, живет одиноким... И от самой дачи на маршала повеяло сейчас холодом этого одиночества и совсем не радостной тишиной. Видимо, сама обстановка быта в какой-то мере влияла на его образ жизни, на характер. Так, - и Жуков об этом тоже знал - пищу ему, как правило, варили строго избранные повара. Убирать в комнатах и заниматься на кухне доверялось только старушке.

Сейчас Иосиф Виссарионович подошел со своей тарелкой, заглянул в одну дымящуюся паром посудину, во вторую, остановил выбор на бульоне, налил. Жуков должен был поступить так же. Непривычно, а ничего не поделаешь - так заведено! Еще с той, довоенной поры, когда стал начальником генштаба и приглашался к Сталину, Георгий Константинович знал эту его давнюю привычку.

Сталин не терпел никаких посторонних свидетелей, когда велась очень важная беседа за столом, и самообслуживание было естественным.

Сейчас, за едой, Иосиф Виссарионович был хмур, к тому же был нездоров - это замечалось и по его усталому, изнуренному лицу, - но старался держаться. И Георгий Константинович, желая снять скованность, проговорил:

- С войной вот-вот покончим. А самые последние бои, как известно, самые тяжкие. Пролить кровь в последние дни - трагедия двойная. Умирают и наши люди, теряют от этого и наши нынешние и потенциальные друзья в тех странах, которые избавляем такой дорогой ценой.