– Ты прекрасно понимаешь, о чём я, – рыкнула она.

Джаварат замолчал, размышляя о сказанном, а Зафира упала обратно на кровать с неким чувством гордости. Стук в дверь заставил её подняться. Она постаралась не обращать внимания на укол разочарования, потому что это не был тот же тихий стук, которого она, как оказалось, ждала. Если это была Лана, эта девчонка…

«О!»

Она не удержалась от улыбки.

– Я не узнала стук.

– Ну не всё же мне быть предсказуемым, – проговорил Насир, окинув быстрым взглядом её комнату, прежде чем сфокусироваться на ней. В его глазах отражалось нетерпение. – Можно войти?

Зафира склонила голову набок, но, помедлив немного, отступила в сторону и притворила дверь за ним.

– Это – самый смелый вопрос, который ты когда-либо задавал.

Уголок его рта приподнялся:

– Я могу быть смелее.

Зафира рассмеялась, и его глаза потемнели в ответ. А потом он вдруг шагнул к ней, прижал её к себе и поглотил её ошеломлённый вздох поцелуем, а потом увлёк за собой назад, назад, к её кровати.

Он был холодным. Таким холодным, что этот холод она чувствовала кожей. Обхватив его за плечи, она отстранилась. Её губы горели от новых ощущений, а кровь бежала со скоростью безумного скакуна. Зафира уставилась на принца.

«Скажи же хоть что-нибудь».

– Я не думала, что ты вернёшься, – сумела произнести девушка. Она ведь была уверена, что его последние слова были отстранёнными, боялась, что он испугался её.

– Почему нет? – спросил он, словно её вопрос был глупым. И она решила не спрашивать про Лану и Айю.

Насир заметил, что она медлит, и чуть улыбнулся.

– Ты – словно комната, полная книг. Каждый раз, когда я вижу тебя, я открываю что-то новое.

Его глаза ярко сияли. В изгибе его губ была некая дерзость, в его прикосновениях – уверенность. Кажется, он читал по её лицу, как делал всё чаще за последние дни, и отступил.

– Мне уйти?

«Нет». Но слово было слишком смелым для этого мгновения, поэтому она присела на колени на своей кровати и жестом пригласила принца последовать её примеру.

– Садись, – сказала девушка, понимая, что Лана может войти в любой момент. Но сейчас ей было всё равно. И она, и Лев, и Джаварат, и сердца – всё могло подождать. – Задай мне ещё вопросы.

Глава 18

«Каждый цвет, который составляет тебя…» Rimaal, впору бросать своё занятие и становиться бардом.

Но это было правдой. Цвет не имел для него никакой ценности, пока он не встретил её. Зафира была всем, чем не был сам Насир. Она видела смерть отца, которому её же мать вонзила нож в сердце – ужас, который он не мог и предположить, потому что все свои страдания, всё горе она перенаправляла в гнев, в ярость, в действие.

А Насир всегда был уставшим и печальным и…

Его тянуло к Зафире, как мотылька к пламени, и чем больше он приближался, тем больнее обжигало пламя. Но что будет, когда огонь сожжёт мотыльку крылья?

Он поплёлся вверх по лестнице, зная, что скоро им придётся выдвигаться, раз уж они хотят разыскать неуловимый фиал с кровью и найти Альтаира. Насиру не доводилось бывать в Альдерамине, и перспектива такого путешествия его не воодушевляла. А ещё он не считал правильным использовать Зафиру, словно она была всего лишь инструментом.

«Кто бы говорил».

Он остановился было у своей двери, а потом шагнул к её, прижался лбом к чёрному дереву. Он всегда стучал тихо, чтобы, если она чем-то занята, не побеспокоить её.

До этого она отвечала на каждый стук.

Но сама возможность видеть Зафиру не успокаивала и не дарила ему наслаждения – напротив, наполняла его ужасом, которого он жаждал и вместе с тем не понимал. Эдакая зависимость от опасности, перерастающая в необходимость.

Однако прежде, чем он успел постучать, он услышал тихий шёпот, мужской голос из-за двери, за которым последовал её пьянящий смех.

Все мысли покинули его. Быстро он отступил на шаг, споткнулся о ковёр.

Сафи никогда не отличались целомудрием. В распутстве и разгулах им не было равных – любой из них мог очаровать Зафиру. Khara, даже уличный песчаный кот был притягательнее, чем он.

Девушка снова рассмеялась, так тихо, что даже слышать это казалось преступным.

Спотыкаясь, Насир ввалился к себе в комнату. Тени хлынули с его ладоней прежде, чем он успел остановить их, и принц, сев на край кровати, с горечью рассмеялся над собой. Ему ведь казалось, что он достиг определённого уровня самоконтроля.

Медленно он выдохнул, щёлкнул лезвием, высвобождая его из наруча, снова спрятал его, повторил ещё раз и ещё раз. Он был убийцей. Клинком, созданным для того, чтобы пресекать чужие жизни. Чудовищем на поводке. Чем этот миг отличался от прошлого раза, когда он оказался в Крепости Султана?

Любой, кто мог заставить её смеяться так свободно, так прекрасно, был лучше, чем он когда-либо может стать – даже в своих надеждах.

О, но как он хотел бы иметь возможность действовать так же эгоистично, как чувствовал.

Глава 19