Читаем Избавитель. Том 2 (СИ) полностью

— Возвращайся в шатер Каджи и молись до утра, — приказала она и растворилась в тени так быстро, что Джардир засомневался, не привиделась ли она ему.

Керан разбудил его пинком, пока другие воины еще спали.

— Просыпайся, крыса. Дама послал за тобой.

— С меня снимут бидо? — спросил Джардир.

— Мужчины говорят, ты неплохо сражался, но решать не мне. Только дама может позволить най’шаруму носить черное.

Наставник ввел его во внутренние покои Шарик Хора. Джардир с благоговением ступал босыми ногами по прохладному каменному полу.

— Наставник, можно вопрос?

— Быть может, это последний вопрос, на который я отвечу как твой наставник. Надеюсь, он того стоит.

— Когда дама’тинг пришла к тебе, сколько раз она бросила кости?

Наставник взглянул на него:

— Один. Они всегда бросают их один раз. Кости не лгут.

Джардир хотел сказать что-то еще, но они повернули за угол и увидели дама Хевата. Хеват был самым суровым из учителей Джардира, именно он назвал его верблюжьим ублюдком и швырнул в выгребную яму за дерзость.

Керан положил руку на плечо Джардира.

— Следи за языком, если не хочешь его лишиться, парень, — пробормотал он.

— Благослови вас Эверам, — произнес Хеват. Керан и Джардир поклонились. Дама кивком отпустил Керана.

Хеват провел Джардира в комнатку без окон, заваленную стопками бумаги. Пахло чернилами и светильным маслом. Такое место подошло бы скорее хаффиту или женщине, но даже здесь все было сделано из человеческих костей — стол, за который сел Хеват; стул, на который он указал Джардиру. Даже пресс-папье служили черепа.

— Ты продолжаешь меня удивлять, сын Хошкамина. Я не поверил, когда ты сказал, что прославишься за себя и за отца, но ты, похоже, решил доказать, что я ошибаюсь.

Джардир пожал плечами:

— Любой воин на моем месте сделал бы то же самое.

Хеват хмыкнул:

— Воины, которых я знаю, не столь скромны. Сколько демонов вы убили вшестером? Тринадцать?

— Двенадцать.

— Двенадцать, — повторил Хеват. — И еще ты помог Мошкаме умереть прошлой ночью. Немногим най’шарумам хватило бы мужества.

— Пришло его время.

— Пришло. У Мошкамы не было сыновей. Ты подарил ему смерть, а значит, должен отбелить его кости для Шарик Хора.

Джардир поклонился:

— Это большая честь.

— Дама’тинг пришла ко мне прошлой ночью.

Джардир с надеждой посмотрел на него:

— С меня снимут бидо?

Хеват покачал головой:

— Она говорит, ты слишком молод. Если ты вернешься на алагай’шарак, не успев выучиться и вырасти, Каджи останутся без доброго воина.

— Я не боюсь умереть, если это инэвера.

— Слова истинного шарума, но все не так просто. Она запретила тебе появляться в Лабиринте, пока не подрастешь.

Джардир нахмурился:

— Выходит, я должен вернуться в Каджи’шарадж с позором после того, как сражался бок о бок с мужчинами?

Дама покачал головой:

— Это невозможно по закону. Мальчик, побывавший в шатре шарумов, никогда не вернется в шарадж.

— Но если я не могу вернуться в шарадж и не могу остаться с мужчинами…

Внезапно Джардир понял, в каком затруднительном положении оказался.

— Я… стану хаффитом?

Впервые в жизни его охватил слепой ужас. Страх перед дама’тинг показался чепухой по сравнению с этим. Кровь отхлынула от лица Джардира, он вспомнил, как Аббан молил спасти ему жизнь.

«Ни за что, — подумал он. — Нападу на первого попавшегося даль’шарума, и ему придется меня убить. Лучше умереть, чем стать хаффитом».

— Нет, — произнес дама, и Джардир выдохнул. — Возможно, дама’тинг это не кажется важным, ведь даже худший из хаффитов выше женщины, но я не позволю воину, прошедшему все испытания, пасть так низко. Со времен Шар’Дама Ка ни одному юноше, пролившему кровь алагай в Лабиринте, не было отказано в черных одеждах. Запрет дама’тинг марает нас всех. Пусть она служанка Эверама, но всего лишь женщина и не понимает, как это отразится на всех шарумах.

— Тогда что со мной будет?

— Тебя заберут в Шарик Хора. Я уже говорил с Дамаджи Амадэверамом и заручился его благословением. Даже дама’тинг не сможет ничего изменить.

— Я стану священником? — Джардир попытался скрыть недовольство, но тщетно — его выдал надломившийся голос.

Хеват хмыкнул:

— Нет, мальчик, твое призвание по-прежнему Лабиринт, но ты будешь тренироваться здесь, пока не придет время. Учись, старайся, и станешь кай’шарумом, прежде чем твои ровесники снимут бидо.

— Это твоя келья. — Хеват отвел Джардира в комнату в глубине переходов Шарик Хора. Комната — десять на десять футов — была вырезана в песчанике. В углу стояла жесткая койка. На тяжелой деревянной двери не было ни щеколды, ни засова. Сквозь зарешеченное дверное окошко проникали лучи коридорной лампы — единственного источника света. По сравнению с общей комнатой с каменным полом в Каджи’шарадж даже это могло показаться роскошью, если бы не позор, приведший сюда Джардира, и не удовольствия шатра Каджи, в которых ему было отказано.

— Постись и изгоняй своих демонов, — велел Хеват. — Обучение начнется завтра.

Священник вышел. Когда его шаги затихли, воцарилась тишина.