Читаем Избавитель. Том 2 (СИ) полностью

Гаред и Уонда порозовели от демонической магии, свежие, будто только что проснулись, — тошно смотреть! Рожер ни разу не пробовал магию на вкус. Он видел, как тает Меченый, слышал от него о зове Недр и с тех пор страшился магии. Уж лучше отгонять демонов музыкой и бросать в них ножи.

Но за последний год в Лощине Избавителя влияние магии на тех, кто регулярно к ней приобщался, стало очевидным. Они были сильнее. Быстрее. Не болели и не уставали. Молодежь быстрее взрослела, старики молодели. А Рожер, напротив, совершенно выбился из сил.

Спотыкаясь, он побрел в свою спальню в надежде забыться хотя бы на пару часов, но в его комнате сладостно благоухали красийские масляные лампы. Странно. Когда он уходил, лампы были потушены. На прикроватном столике стоял кувшин холодной воды и лежал свежий теплый хлеб.

— Я велела Сиквах приготовить тебе ванну, нареченный, — послышалось рядом.

Рожер испуганно вскрикнул и развернулся с метательными ножами наготове, но то была всего лишь Аманвах. Сиквах стояла рядом с ней на коленях у большой ванны, исходящей паром.

— Что вы делаете в моей комнате? — спросил Рожер и попытался убрать ножи, но руки его не слушались.

Аманвах грациозно опустилась на колени и коснулась лбом пола.

— Прости меня, нареченный. В последнее время я была… нездорова и во всем полагалась на Сиквах. У меня сжимается сердце при мысли, что мы не могли о тебе позаботиться.

— Это… да ничего, пустяки. — Рожер спрятал ножи. — Мне ничего не нужно.

Аманвах принюхалась:

— Прошу прощения, нареченный, но тебе нужно принять ванну. Завтра первый день Ущерба, и ты должен быть готов.

— Ущерба?

— Новолуния, — пояснила Аманвах. — Говорят, в это время по земле ходит князь демонов Алагай Ка. Мужчины проводят дни Ущерба в светлой радости, чтобы стойко держаться во мраке ночи.

Рожер заморгал:

— Какая красивая легенда. Нужно сложить о ней песню!

Он уже начал подбирать музыку.

— Прошу прощения, нареченный, — возразила Аманвах, — но об этом написано множество песен. Хочешь, мы споем тебе, пока купаем?

Рожер внезапно представил, как обнаженные поющие девушки душат его в ванне, и нервно хохотнул:

— Мой учитель говорил так: хорош цветок, да остер шипок.

Аманвах склонила голову набок:

— Не понимаю.

Рожер с трудом сглотнул:

— Я лучше сам искупаюсь.

Девушки захихикали под покрывалами.

— Ты уже видел нас без одежд, нареченный, — заметила Сиквах. — Боишься, как бы чего не увидели мы?

Рожер покраснел:

— Дело не в этом, просто я…

— Не доверяешь нам, — докончила Аманвах.

— А с чего мне вам доверять? — вспылил Рожер. — Вы притворялись невинными овечками, которые не знают ни словечка по-тесийски, а потом попытались убить Лишу, и оказалось, что понимаете все. Откуда мне знать, что в этой ванне нет смоляного листа?

Девушки снова коснулись лбами пола.

— Если таковы твои чувства, убей нас, нареченный, — предложила Аманвах.

— Что? — поразился Рожер. — Я никого не собираюсь убивать.

— Ты вправе нас убить, — возразила Аманвах, — и ничего иного мы не заслуживаем за свое предательство. Та же судьба ждет нас, если ты нас отвергнешь.

— Вас убьют? Родственниц самого Избавителя?

— Это сделает либо Дамаджах за то, что мы не смогли убить госпожу Лишу, либо Шар’Дама Ка — за то, что пытались. Только в твоих покоях нам ничего не грозит.

— Вам здесь ничего не грозит, но это не значит, что меня надо купать.

— Мы с кузиной не хотели оскорбить тебя, сын Джессума. Если ты не хочешь взять нас в жены, мы пойдем к моему отцу и во всем признаемся.

— Я… не уверен, что готов согласиться.

— Сегодня ночью не обязательно на что-то соглашаться, — сказала Сиквах, — не считая песни об Ущербе и ванны.

Красийские девушки одновременно опустили покрывала и запели. Их голоса оказались ничуть не хуже, чем запомнилось Рожеру. Слов он не понимал, но воинственная мелодия говорила о мужестве во мраке ночи. Девушки встали, подошли к нему, ласково подвели к ванне и раздели. Вскоре он уже сидел в исходящей паром воде, и боль в его мышцах стихала. Девушки оплели его паутиной музыки — такой же чарующей, как та, которой он окутывал демонов.

Сиквах повела плечами, и черное шелковое платье упало на пол. Рожер разинул рот, а Сиквах повернулась к Аманвах, чтобы расстегнуть ее одежды.

— Что вы делаете? — спросил он, когда Сиквах забралась в ванну перед ним, а Аманвах — позади.

— Как что — купаем тебя, — ответила Аманвах и снова запела, поливая его горячей водой из миски. Сиквах тем временем взяла щетку и кусок мыла.

Она уверенными ловкими движениями соскребала с него грязь и кровь, разминала уставшие мышцы, но Рожер почти не замечал, что она делает. Он с закрытыми глазами наслаждался голосами и прикосновениями, пока руки Сиквах не погрузились глубже. Рожер подскочил.

— Тсс, — коснулись его уха мягкие губы Аманвах. — Сиквах — искусная постельная плясунья и уже познала мужчину. Прими ее в дар в честь Ущерба.

Рожер точно не знал, кто такие постельные плясуньи, но догадывался. Сиквах прильнула к его губам, опустилась к нему на колени, и он задохнулся.