Читаем Избавитель. Том 1 (СИ) полностью

Аррик тоже закружился и замер с ножом в зубах. Толпа одобрительно завопила. Нож и прочие предметы замелькали в воздухе, и в шапку посыпались клаты.

— Рожер Восьмипалый! — выкрикнул Аррик. — В десять лет и с восемью пальцами управляется с ножом лучше взрослого мужчины!

Зрители захлопали в ладоши. Рожер поднял увечную руку повыше, чтобы все видели. Толпа охала и ахала. Многие поверили, что мальчик поймал и бросил нож увечной рукой. Они расскажут об этом соседям и добавят еще от себя. Аррик наградил Рожера кличкой, чтобы ее не прилепили другие.

— Рожер Восьмипалый, — пробормотал мальчик, пробуя слово на вкус.

— Ап! — крикнул Аррик.

Рожер обернулся и хлопнул в ладоши, поймав брошенную мастером стрелу прямо у себя перед носом. Снова закружился, встал спиной к толпе, здоровой рукой метнул стрелу между ног обратно мастеру, развернулся и показал искалеченную руку.

— Ап!

Аррик притворился испуганным и уронил все лезвия, которыми жонглировал. Табуретка оказалась в его руках как раз вовремя, чтобы в нее вонзилась стрела. Аррик осмотрел ее, словно не веря собственной удаче. Он выдернул стрелу, взмахнув кистью, и стрела превратилась в букет цветов, который он преподнес самой хорошенькой женщине в толпе. Монеты снова посыпались в шапку.

Увидев, что мастер перешел к фокусам, Рожер бросился к мешку с чудесами за необходимым Аррику реквизитом. В этот миг из толпы донесся крик:

— Сыграй на скрипке!

Толпа одобрительно загудела. Рожер поднял взгляд и увидел того самого смутьяна, который вчера громко вызывал Сладкоголосого.

— Соскучились по музыке? — немедленно откликнулся Аррик.

В толпе раздались одобрительные возгласы. Аррик достал из мешка скрипку, зажал ее подбородком и повернулся к зрителям. Но не успел он опустить смычок на струны, как тот же мужчина крикнул:

— Не ты, а мальчик! Пусть Восьмипалый сыграет!

Аррик с раздражением взглянул на Рожера под дружные крики толпы «Восьмипалый! Восьмипалый!». Наконец жонглер пожал плечами и протянул инструмент подмастерью.

Рожер дрожащими руками взял скрипку. «Не затми мастера своего» — одно из первых правил, которые узнают подмастерья. Но толпа умоляла его сыграть, и смычок так хорошо лежал в увечной руке без проклятой перчатки! Мальчик закрыл глаза, коснулся неподвижных струн кончиками пальцев, провел смычком, и скрипка басовито загудела. Толпа притихла. Несколько мгновений Рожер играл тихо и поглаживал струны, как спину урчащего кота.

Затем скрипка ожила в его руках, и он повел ее, словно партнершу в риле, закружил в вихре музыки. Он забыл о толпе. Забыл об Аррике. Оставшись наедине с музыкой, он искал новые гармонии и в то же время вел одну и ту же мелодию, импровизируя под ритм хлопков, которые казались бесконечно далекими.

Кто знает, сколько это продолжалось? Он мог бы навсегда остаться в мире музыки, но тут раздался резкий звон и что-то обожгло руку. Мальчик встряхнул головой и посмотрел на безмолвную потрясенную толпу.

— Струна лопнула, — робко сказал он и взглянул на мастера, который был поражен не меньше зрителей. Аррик медленно воздел ладони и зааплодировал.

Толпа разразилась оглушительными рукоплесканиями.

* * *

— Твоя скрипка принесет нам богатство, парень. — Аррик пересчитал выручку. — Мы разбогатеем!

— Настолько, что сможете уплатить долги гильдии?

Они обернулись и увидели у стены мастера Джасина. Два его подмастерья, Сали и Абрум, стояли поблизости. Чистое сопрано Сали было настолько же прекрасно, насколько уродлива была ее внешность. Аррик иногда шутил, что ей только рогатого шлема не хватает, чтобы ее принимали за скального демона. Абрум пел басом, и дощатые улицы вибрировали от его низкого гулкого голоса. Он был высоким и худым, с огромными кистями и стопами. Если Сали была скальным демоном, то он, несомненно, деревянным.

Как и Аррик, мастер Джасин обладал звучным и чистым альтом. Он носил дорогую одежду из тонкой синей шерсти с золотым шитьем, презирая лоскутные наряды, которые предпочитали его коллеги. Длинные черные волосы и усы были умащены маслом и старательно уложены.

Джасин был невелик ростом, но от того не менее опасен. Однажды он выколол жонглеру глаз из-за спорного перекрестка. Мировой судья признал это самозащитой, но в комнате подмастерьев поговаривали, что все было иначе.

— Мои долги гильдии не твое дело, Джасин. — Аррик поспешно ссыпал монеты в мешок с чудесами.

— Подмастерье спас тебя вчера от позора, Кислоголосый, но его скрипки надолго не хватит. — Пока Джасин говорил, Абрум выхватил у Рожера скрипку и сломал о колено. — Рано или поздно гильдия отберет у тебя лицензию.

— Гильдия никогда не предаст Аррика Сладкоголосого. А если и предаст, Джасин все равно останется Второголосым.

Джасин нахмурился. Многие в гильдии уже называли его Второголосым, и он легко приходил в ярость. Они с Сали надвинулись на Аррика, и тот прижал сумку к груди. Абрум притиснул Рожера к стене, не давая прийти на помощь мастеру.

Но им не впервой было драться, чтобы защитить свою добычу. Рожер плюхнулся на спину, сжался пружиной и пнул Абрума в пах. Подмастерье завопил дурным голосом.