Читаем Из тупика полностью

- Сегодня на рассвете мне снова предложили с Мурмана предать оборону Архангельска и перейти на сторону интервентов. Причем переговоры со мною вел опять генерал Звегинцев.

Кедров помял в руках бородку, спросил одним словом:

- Когда?

- Не знаю, Михаил Сергеевич, - ответил Самойлов. - Генерал Звегинцев не дурак, и он, конечно, не проговорился о сроках наступления англичан.

- Хорошо, Алексей Алексеевич, - сказал Кедров. - Товарищи, продолжим совещание...

А после совещания стремительный Павлин Виноградов нагнал Павлухина в коридоре исполкома.

- Собирайся, - велел. - Начинаем отбирать землю у попов. А в Шенкурске восстание растет. Боюсь, что снова придется подавлять силой оружия. Эсеры люди крутые...

Выехав в губернию, Павлухин не утерпел и на часок заехал в Вологду, чтобы повидать Самокина.

Когда Савинков - вслед за чехами - поднял восстание в Ярославле, Муроме и Рыбинске, эсерам не удалось перекинуть искры пожара на вологодские крыши, - планы сбились: англичане еще не высадились в Архангельске, и мятеж был подавлен.

- А у нас в Вологде, - рассказывал Самокин, - не как у вас: здешний рабочий встал как стенка. Из пушки не прошибешь! Не посмотрели, что и послы под боком. Ввели осадное. Ходить по улицам не смей, как стемнело между волком и собакой. Вот и не удалось им притащить Вологду к Ярославлю!

- Ну, а дипломаты? - спросил Павлухин.

- Сидят?

- Сидят. Как гвозди.

- Ну, и что дальше?

- Ничего. Мы люди вежливые, гостеприимные. Потихонечку мы их из Вологды выдавливаем. Засиделись, мол, пора и честь знать...

- А куда их? В Москву выдавите?

Самокин провел по усам.

- С ума ты сошел! - ответил Павлухину. - Как можно дипломатам указывать? Это народ особый: куда хотят, туда и поедут... Так вот, в Москву-то они, кажется, и не собираются. Им сейчас, на мой взгляд, больше архангельский климат подходит. Теперь, Павлухин, положение создалось такое: миссии заявляют, что они и согласны бы убраться отсюда, но, понимаешь, говорят так, что нету у них прислуги, которая бы чемоданы им увязала. Дотащить дипбагаж до вокзала тоже ведь нелегко.

Самокин говорил без улыбки, но за всем этим скрывался юмор. Тогда Павлухин встал и поплевал себе на ладони:

- Такелажное дело знакомо. Хочешь, я им помогу? Черт с ним, даже на чай не возьму, а все сундуки допру до вагонов!

- Не надо. У меня уж есть бой-команда. Из балтийцев! Коли нужно, так они из-под черта голыми руками горящую печку вынесут. Придет срок, и они мне этих дипломатов - как пушинку... На воздусях! Даже земли не дадут ногами коснуться! Выпрут!

В разговоре со старым другом Павлухин рассказал о поручении, какое ему выпало: наблюдать за раздачей поповских земель тем, кто мобилизован в Красную Армию...

Самокин поразмыслил.

- Ты это серьезно? - спросил.

- Вполне.

- А кто поручил тебе это?

Павлухин назвал Павлина Виноградова.

- Павлина я знаю. В его преданности никто не сомневается. Но он слишком горячий человек. И рубит зачастую сплеча... То, что он тебе посоветовал, политическая ошибка. Дом горит, а он шапку примеряет. Не выполняй этого приказа, Павлухин!

- Теперь я тебя спрошу, Самокин, - ты это... серьезно?

- Вполне. Когда в России делили громадные пространства помещичьих угодий между крестьянами, это имело революционную цель. Это доказывало народность нашего дела. А теперь оцени положение здесь... Помещика в этих краях и во сне не видели. Барства никогда не знали. Тебя, как большевика, будем говорить прямо, они не уважают. А священника - да, уважают. И у попа... Ну, сколько у попа земли? Как у богатого мужика, - верно ведь? Не больше! И вот является такой Павлухин в бескозырке набекрень и начинает делить... А кто ты такой? Не веришь ты мне? Тебе кажется, что Самокин осторожничает? Что ж, я могу ответить тебе: мы во многом совершаем ошибки. Мы, свершив великую революцию, торопимся в один месяц сделать все то, что можно спокойно разложить на труд целого поколения. От этого и ошибки, и левизна. И... кривизна! Хорошо, - закончил Самокин, - попробуй делить. Я посмотрю, что у тебя получится.

Распростились они холодновато.

- На всякий случай - прощай, - сказал Самокин. - Я занят. Кручусь как белка в колесе... Вот и сейчас надобно подготовить здание для приема Кедрова и штаба Самойлова в Вологде.

- Как? - удивился Павлухин. - Из Архангельска... сюда?

- А вот так и будет. Положение сейчас аховое. Штабы переносятся в Вологду. А дипломаты - в Архангельск. Мы ближе к Москве, они ближе к интервенции. И когда пробьет час - еще неизвестно. Но как только моя бой-команда начнет вязать чемоданы дипломатам, значит - петушок пропел: война...

...Скромная церквушка на косогоре, а возле раскрытых дверей ее - три гроба, плохо оструганные. Павлухин соскочил с телеги, снял бескозырку, подошел.

- Вечная память! - сказал. - А что тут случилось?

- Да топорами один другого перестукали.

- За что же?

- Да приказ такой вышел: поповскую землю делить... Вот они и поделили ее. Каждому теперь ровно по аршину досталось.