Читаем Из тупика полностью

Это было сказано искренне, без натуги, и сразу расположило Небольсина к ночному гостю. Небольсин решил быть честным. И честно заговорил обо всем, что он думает. Англичане? Да, лично он против интервенции...

- Но почему я, русский, - говорил Небольсин, - должен быть унижен и осрамлен этим позорным Брестским миром? Почему я, русский, теперь с англичанами? Да хотя бы потому, что они продолжают войну с немцами... Россия на Голгофе! - закончил Небольсин в раздражении. - И вершина Голгофы - мир, подписанный в Бресте.

Комлев в потемках нащупал колено инженера, похлопал.

- Вот, - сказал, - когда мой отряд под Питером дрался, чтобы немца остановить, случилось нам идти на штурм Под деревней Яхново. Может, знаете такую?

- Нет. Не знаю.

- И не советую знать ее. Там колония для сумасшедших. Упаси вас бог знать... Стенки в доме - во такие, из камня. На окнах - решетки, как и положено. И... никак не взять!

- Чего не взять?

- Да бедлам-то этот. В нем же германцы засели. Помогли нам тогда сами психи. Просветлело у них на тот случай или как иначе - того не знаю. Но всех немцев-пулеметчиков они сами связали... Спасибо психам - взяли мы Яхново!

- Это вы к чему мне рассказываете?

- А вот к чему. Привелось мне там после боя разговор иметь с одним старичком. Сам он по себе профессор. Но не тот, который лечит, а тот, которого лечат. Однако большого ума человек. Не то чтобы псих, а так малость закочевряжился. Его жена, язва, затюкала. Но беседовать с ним одно удовольствие. Так вот, - заключил Комлев, вертя цигарку, - он то же говорил - ну почти как и вы. Но он-то ведь... Недаром его за решеткой держат?

От такого неожиданного поворота в разговоре Небольсин расхохотался. С хитрецой посмеивался про себя и "папаша" Комлев. И они еще долго беседовали в потемках, притираясь один к другому.

- Россия, - говорил Комлев, - да разве есть такая сила, чтобы совладать с нею? Ну да, не спорю, временно уступили немцам. Так это же - не на веки вечные. Вернем обратно. Еще прибавим!

Потом Комлев объяснил ему цель своего прихода: надо бы спасти кое-кого из Мурманска - тех, на кого Эллен зубы точит.

- А сколько их наберется у вас? - спросил Небольсин.

- Примерно с вагон.

- Вагон не иголка. Подвижной состав весь на учете.

- Учет ведете вы?

- Контора. А в конторе меня не любят. И гадят мне.

- Чего же так?

- Да потому, что контора есть контора. Какая же контора терпит живого человека? Бумага - это дело, это удобно.

- Верно, чиновники - они такие... Так как же? А?

- Ничего не выищет, - сказал Небольсин. - За мной тоже следят. Я уверен. И мне даром ничего не спустят... Ваш отряд проверяет составы?

- Проверяем. Те, что с юга на север.

- Вот! А поручик Эллен и его шайка проверяют все составы. Как туда, так и обратно. Мы здесь все полетим вверх тормашками, если вагона хватятся. Будут проверять еще тщательней!

- Оно так, - вздыхал Комлев. - Но - люди... Надо!

Небольсин догадывался, что Комлев имел в виду спасти людей, сочувствующих большевистской партии. Но он не говорил, что это большевики.

- Люди, - убеждал он. - Это ж люди, русские.

Деликатность Комлева тронула Небольсина, и он решился:

- Так: давайте ваших людей и больше не появляйтесь здесь. Все остальное я беру на себя... Вагон дам!

Он проводил Комлева до дверей тамбура, они пожали друг другу руки.

- Партия наша, - сказал Комлев, - этого не забудет.

- Рассчитаемся! - засмеялся Небольсин. - На том свете. Угольками... Кипящей смолой... И головешками с искрами...

Все что было дальше, - риск. Ни звука, ни возгласа не раздалось из вагона, где сидели люди, которых Небольсин никогда не видел. Он самолично продел проволоку в сцепление дверей, крепко запломбировал живой груз. Куском угля надписал вдоль всего вагона - наотмашь, небрежно:

Consulate. Tixton-Holl. Kandalaksha.

Распугивая прохожих, задом вперед медленно подходил состав. Небольсин подхватил под локоть тяжеленный крюк сцепления. Мягко отбуксовав, вагон сомкнулся с составом, уходящим к югу.

Эллен в англизированном френчике с четырьмя карманами, поигрывая стеком, встретил путейца на перроне:

- Что это за вагон... последний?

Небольсин проглотил слюну, которая прошла до самого желудка, словно канцелярская кнопка.

- А черт его знает! - ответил как можно равнодушнее. - Вчера звонил консул Холл, просил прицепить его только до Кандалакши.

Сказал - и затрясся от страха. Один звонок по телефону - и вся его ложь обнаружится. Небольсин дрожал не напрасно - этот звонок раздался, но... от самого консула Холла.

- Аркашки, - сказал мистер Холл, - спасибо тебе, дорогой Аркашки, что ты не забыл о моей просьбе и отправил вагон.

- Пожалуйста, - ответил Небольсин, невольно похолодев.

Потом сидел как баран, соображая: какой вагон? И вдруг хлопнул себя по лбу: действительно, он забыл отправить один вагон с английским имуществом... Ложь сразу приобрела вид правды.

На следующий день Комлев, проходя мимо, шепнул:

- Спасибо. Они уже дома.

Небольсин прошагал мимо своего бывшего врага:

- Так, говорите, вам моя улыбка не нравится?

- Черт с тобой... улыбайся как хочешь, - ответил Комлев.