Читаем Из тупика полностью

- Возглавит, вооруженные силы на Мурмане. Как технический советник. Ибо теперь не принято генерала называть генералом. Я встречался с Николаем Ивановичем в Питере... Он сейчас растерян, выбит из своего положения новым бытом, крахом старого. Но, думаю, по прибытии сюда он быстро оправится...

Ветлинский недвижно сидел на диване, низко опустив голову, на которой блестели первые седины. Он очень быстро состарился, этот мурманский диктатор, - буквально за последние дни.

Басалаго настырно заговорил далее:

- Если мы не захотим воевать, союзники заставят нас воевать силой. Но они должны быть уверены, что найдут поддержку в России. Ты, Юрьев, прав в одном: нам с Центром детей не крестить, пора создавать автономное краевое управление...

- Еще как надо! - отозвался Юрьев охотно. - Впрочем, мы можем гордиться: Мурман давно автономен, он двигается самостоятельно... Без большевистских нянек!

Ветлинский прислушался к вою метели.

- Оставьте... Нельзя доводить Мурман до положения отдельного от России штаба. - И снова, повесил голову. - Мы вовлечены в работу чудовищных жерновов. Между двумя мирами. Если, Мишель, встать на вашу точку зрения, то она тоже ошибочна: ни Англия, ни Франция не способны удержать Россию сейчас. Необходимо вмешательство такой страны, как Америка, - со свежими, несколько наивными представлениями о мире грядущем, о мире христианском... У вас ко мне дело? - вдруг спросил он Юрьева.

- Один только вопрос: какова мощь крейсера "Аскольд"?

- А такова, что два хороших навесных залпа, и от Мурманска останется лишь кружок на географических картах. Могу дополнить, - засмеялся Ветлинский, - из собственных наблюдений: никого не боятся англичане так, как этого крейсера.

Юрьев цепко, как боксер на ринге, ставил ноги по полу.

- А вы разве не можете распорядиться о сдаче боезапаса?

- Вы - совдеп, вот вы и снимайте!

- К сожалению, - ответил Юрьев, - "Аскольд" выскочил из-под влияния нашего совдепа. И я подозреваю... Да, я подозреваю одного баламута. Но неужели Зилотти не послушается Главнамура?

Не отвечая, контр-адмирал скинул валенки и натянул разбухшие штормовые сапоги. Щелкнул застежками из зеленой меди.

- Я не могу оставаться здесь... угарно. Пойду домой.

Он поднял капюшон на меховике, кивнул острым подбородком и, махнув на прощание рукой, вышел...

Ветлинский вышел!

Басалаго закрыл глаза. Так, словно молился.

- Что с тобою? - спросил его Юрьев.

- Нет. Ничего. Пройдет.

Было тихо, и уютно потрескивали дровишки в печи.

- Сколько времени? - спросил Юрьев.

- Не знаю...

И тут с улицы застучали выстрелы: два... еще два... четыре...

- Палят пачками. - сказал Юрьев. - Может, выйти?

Хлопнул еще выстрел - одинокий, и только выла метель.

- Мне это не нравится, - поднялся Юрьев. - Все-таки я выскочу посмотрю. Я сейчас!

Накинув пальто, он выбежал на темные улицы. Мело, мело...

Под ногами вихрило и кружило. Качались вдалеке, словно волны, округленные сугробы. Зорко всматриваясь в темноту, Юрьев шагал по тропке, пробитой еще с вечера беготнёю прохожих.

Оступился - упал! И рука его с растопыренными пальцами погрузилась прямо в лицо человека, лежавшего перед ним. Это была неприятная минута: пальцы Юрьева ощутили нос, губы... и теплые глазные впадины, уже заметаемые порошей. В руке Юрьева вспыхнул фонарь - луч бил прямо в лицо мертвеца.

Это лежал... Ветлинский? Да, он главнамур!

Кинулся его поднимать, но по вялости рук, по отвисшим бессильно ногам понял - бесполезно. А на груди мурманского владыки болталась прихваченная булавкой записка.

Юрьев сорвал ее, поднес к лучу фонаря. И прочитал:

ОДИН - ЗА ЧЕТЫРЕХ

Тулон - Мурманск

Сгибаясь под напором ветра, Юрьев вернулся в штаб:

- Лейтенант, помоги... Одному не дотащить! Басалаго встретил его уже одетый.

- Пойдем, - хмуро сказал он, деловито и спокойно шагая по коридору Главнамура; он даже не спросил Юрьева, что нести, кого нести; след в след, словно охотник на зверя, Басалаго шагал по сугробам за Юрьевым...

- Беремся! - сказали разом и дружно нагнулись.

В вихрях метели, спотыкаясь и падая, они доволокли мертвеца до штаба.

- Клади! - И шлепнули главнамура на доски его рабочего стола.

Юрьев снял кепку, Басалаго перекрестился... В полночь пурга утихла. Выглянули звезды, словно небосклон посыпали над Мурманом крупной и чистой солью...

* * *

Кто убил главнамура? Официальная версия такова: "Убит неизвестными лицами, переодетыми (?) в матросскую форму". Да, матросы могли быть исполнителями приговора - месть против Ветлинского они вынашивали издавна: еще со времен Тулонской трагедии. А может, местью моряков с "Аскольда" прикрылись, словно броней, сами же союзники?

Но мы не располагаем материалами британской разведки... А горячее всех молился у гроба лейтенант Басалаго. Он готов... Готов к тому, на что не соглашался Ветлинский.

Прощальные сирены кораблей, гудки паровозов. Три минуты Всеобщего молчания. На флотилии (и на кораблях союзной эскадры) приспущены флаги, и плывет над рейдом траурная мелодия Шопена.

* * *