Читаем Из тьмы полностью

— Нет, — Джон, наконец, встал и подошёл к скирдам сена. Места на них было достаточно, поэтому он лёг с краю, силясь понять, почему так смущается, словно никогда прежде не видел живой женщины.

Однако Кейт такая позиция не устроила. Она сама придвинулась к нему, укрыв своим одеялом. Он понял намёк и повернулся лицом к ней, позволив обнять себя за шею. Девушка прильнула к нему и, снова взяв инициативу в свои руки, "вынудила" Стивенса обхватить её за талию и прижать к себе. Контакт получился тесный — быть может, даже слишком. Однако Кейт вела себя так смело отнюдь не из-за необузданного желания оказаться в опасной близости от мужчины, а потому что действительно сильно замёрзла. Она полностью отдавала себе отчёт в том, что если Джон внезапно "передумает быть хорошим", то ему не составит никакого труда взять её силой. В каком-то смысле его можно было бы понять — когда тебя обнимает, пускай и с иными намерениями, красивая девушка, легко сорваться и… Впрочем, Кейт не видела в этом катастрофы. Конечно, и радоваться она не станет, если придётся раздвигать ноги, но и на причину для суицида это не тянуло. Она ведь не девственница уже — важный факт. Как бы то ни было, а пока Стивенс не давал повода беспокоиться — вёл он себя исключительно смирно и, главное, выполнял поставленную перед ним задачу, согревая девушку. Ну и она его грела, естественно.

Если б Кейт могла заглянуть в его мысли, то она поняла бы, насколько преувеличены её опасения. Джон был так же далёк от насильственных действий, как непьющий человек от похмелья. Конечно, он не мог не замечать прильнувшей к нему девушки: их лица, овеваемые дыханием друг друга, соприкасались; даже через куртку он чувствовал упругость её груди; её пальцы касались его затылка (отчего-то именно это ощущение будоражило Стивенса больше всего); и, наконец, её ноги слегка контактировали с тем местом, которое порой берёт контроль над разумом мужчины. Однако, несмотря на всё вышеперечисленное, Джон не чувствовал возбуждения, хотя импотентом не был и знал о сексе не понаслышке.

Это не значит, что Кейт его совершенно не интересовала, как женщина. Если на то пошло, то он, разумеется, рассматривал мысль о занятии с ней любовью (гипотетически). И пришёл к поразительному умозаключению — в отличие от подавляющего большинства представительниц прекрасной (ли?) половины человечества, привлекательность Кейт не ограничивалась совершенным телом.

Джона всегда притягивали в первую очередь ум и скромность в женщинах, но в жизни с воплощениями своего идеала он почти не встречался. И вот теперь, когда его должны были занимать совсем иные думы, он вдруг почувствовал ЭТО. Именно почувствовал. Речь не только о физическом контакте — ЭТО заключалось в самом присутствии девушки рядом с ним. Собственно, большего и не требовалось. Стивенс внезапно стойко захотел полностью перечеркнуть своё прошлое или лучше взять книгу своей жизни и бросить в огонь, заведя новую, не загрязнённую и не обтрёпанную. Сейчас то, что он сделал с отморозками во дворе заброшенной фабрики, уже не казалось правильным. Нет, эти ублюдки должны были умереть, вот только лучше бы справедливость покарала их рукой таких же отбросов во время очередной пьянки.

Впрочем, хватит о грязи. Куда больше Стивенса волновало то, что он отнюдь не влюбился в Кейт — не стоит одной лишь любви приписывать очищающее воздействие на разум. С некоторым удивлением и удовлетворением он понял, что относится к ней как к дочери, пускай их разница в возрасте и не была настолько большой.

Девушка в его неуклюжих объятиях заснула и он мог бы поклясться, что вот эти самые минуты, когда она тихонько посапывала, блуждая по запутанным лабиринтам сознания, стали самыми счастливыми в его жизни.

* * *

— Гляди! — с приятным слуху оживлением в прежде тусклом голосе воскликнула Аманда, указывая на что-то впереди.

В принципе, этот возглас не требовался — Джерри и сам уже увидел то, что так взбудоражило лейтенанта. Он тоже заметно повеселел, а то унылая четвертьчасовая поездка в окружении однообразных, высаженных точно по линейке, деревьев, да ещё и по такой жаре, что пот лился градом, всерьёз угнетала его.

— Наконец-то признаки жизни, — прокомментировал свои ощущения он, притормаживая и пристально вглядываясь.