Читаем Из плена иллюзий полностью

Нельзя рассуждать о «приспособлении», которое большинство современных психоаналитиков считают целью своей деятельности, не упоминая о функции психологии в современном индустриальном обществе. Общество нуждается в том, чтобы с минимальными издержками приспособить человека к сложной и иерархически организованной системе производства. Оно создает «человека организации», человека без совести и убеждений, который гордится тем, что он «винтик», пусть даже очень маленький, в большой и внушительной организации. За давать вопросы, критично мыслить, быть страстно заинтересованным в чем-то – все это не его дело, поскольку могло бы нарушить отлаженное функционирование организации. Но человек не вещь, не для того он создан, чтобы избегать вопросов. Поэтому несмотря на обеспеченность работой, пенсию по старости, удовлетворение от того, что человек принадлежит большой и известной на всю страну компании, он встревожен и несчастен. Тут-то и вступает психолог. С помощью тестов он уже отсек наиболее опасные и мятежные типы, а для тех, кто все еще не чувствует себя счастливым от жизни в организации, он предлагает облегчение, позволив им «выразить» себя, доставив им удовольствие тем, что кто-то слушает их, и, что особенно важно, пояснив им, что неприспособленность – это разновидность невроза; тем самым он помогает устранить препятствия, стоящие на пути к полному их приспособлению. Используя «правильные» слова, высказанные со времен Сократа до Фрейда, психоаналитики становятся священнослужителями индустриального общества, содействуя осуществлению его цели, помогая индивиду стать совершенно приспособленным «человеком организации».

Возвращаясь от роли психологии в индустриальном обществе к специальной проблеме психоанализа и его деградации, нельзя не упомянуть еще одно обстоятельство: бюрократизацию самого психоаналитического движения. Верно, что Фрейд был достаточно авторитарен в вопросах, связанных с чистотой своей системы. Но справедливости ради надо заметить, что он разработал весьма оригинальную систему, которая испытывала на себе колоссальное сопротивление со всех сторон. Пожалуй, сравнительно легко было защищать ее от явных врагов, куда сложнее было защищать ее от таких последователей, которые, вроде бы соглашаясь с Фрейдом, поддались искушению сделать ее более удобоваримой для общества, а значит, фальсифицировать ее. Озабоченный сохранением чистоты и радикализма своего учения, Фрейд учредил «тайный совет семи» наблюдать за развитием психоанализа. Но этот совет вскоре приобрел типичные черты правящей бюрократии. Его членов обуяла неистовая зависть. Хорошо известное соперничество между Джонсом, с одной стороны, и Ференци и Ранком – с другой. Оно вылилось в то, что после смерти двух последних Джонс написал в биографии Фрейда, что оба его соперника перед смертью были не в своем уме, что не соответствовало действительности[86].

Чем шире становилось движение, тем в большей степени руководящая бюрократия, включавшая теперь многих новых членов, старалась поставить его под свой контроль. Теперь это уже не было защитой от тех, кто из-за недостатка храбрости пытался приспособить учение Фрейда. Наоборот, как уже было сказано, официальный психоанализ утратил радикальный характер, и целью бюрократии все чаще становилось устранение из его рядов наиболее радикальных аналитиков и недопущение их к психоанализу. Идеологический контроль означал контроль за движением и его членами; так он и использовался. Старых участников движения, не полностью согласившихся с догмой, исключили или принудили уйти в отставку, других же лондонские психоаналитические «власти» подвергали критике даже за «скучающий вид» во время прослушивания речи одного из ортодоксальных представителей бюрократии. Не так давно, а именно в 1961 г., психоаналитикам было запрещено (хотя и неофициально) выступать с лекциями на научных собраниях групп психоаналитиков, не являющихся членами официальной организации. Неудивительно, что бюрократизация психоаналитического движения привела к свертыванию научных разработок. Значительную часть новых идей в психоанализе высказали психоаналитики, которые раньше или позже порвали с бюрократией и продолжили свою работу за пределами ее юрисдикции.