Читаем Из огня да в полымя полностью

Последняя жертва. Катя много о ней думала. К счастью, она с ней не знакома, как и с первой. И ей не пришлось опять постигать непостижимое, соединяя в одно дружескую улыбку и жуткий оскал обугленного черепа. Нет, здесь Бог миловал. И вообще, последний случай как-то выпадал из системы, которую Катя почти построила: богатый дом, законный муж, ничего сомнительного с моральной точки зрения. Хотя говорят же, что исключения лишь подтверждают правила…

Катя была уверена, что ее это никоим образом больше не коснется. Только если она сама захочет помочь в расследовании. И вот, пожалуйста. Ей даже не придется искать предлог, чтобы подойти к этой женщине и к ее смерти поближе. Не придется всматриваться в бинокль или шпионить из-за угла. Ее муж сам обратился именно в их юридическую фирму.

– Можно мне заняться этим делом? – Катя не стала сдерживать свой энтузиазм на планерке.

– Пожалуйста, – кивнула Валерия.

Остальные помощницы адвокатов, видимо, еще не проснулись после ночных клубов и вечерних свиданий и не просекли, что господин Комов теперь вполне обеспеченный вдовец.

– Сегодня в четыре часа Михаил Комов придет заключать договор с Горчаковым. Алексея Сергеевича он нанимает как адвоката. А вы, Екатерина, будете ему помогать.

Черт! Сама напросилась. Мэрское дело, теперь вот это. Совместный труд, знаете ли, объединяет даже совершенно разных людей. Так рабочий и колхозница в едином прямо-таки стахановском порыве на десятилетия слились на одном постаменте. Хорошо еще, что боксерским разводом занимается адвокат Суровцева. Катя предпочла бы сталкиваться с шефом пореже. И дома, и на работе, и на постаменте…

Вернувшись в свой кабинет после летучки, Светик сначала застыла в дверях, перегородив Кате дорогу, как внезапно вырытая водопроводчиками траншея, а потом издала победный вопль, словно наши танки только что вошли в Берлин.

Кате пришлось вытягивать шею и заглядывать через плечо, чтобы понять, в чем, собственно, дело. А дело было в букете. Изящные белые розы на столе. Столько, что сразу не сосчитаешь, и, лишь приглядевшись, понимаешь, что их одиннадцать. Стильная упаковка, сочетающая нечто похожее на грубую мешковину и что-то напоминающее шелковую ткань.

– Он все-таки без ума от меня! – провозгласила Светик. – И как я могла сомневаться? Будто я какая-нибудь мисс невзрачность в растянутом свитере и без каблуков. Правда, вчера он так и не позвонил, так что я уже решила послать его на х…, ну, на хлопковые плантации. Короче, куда подальше. Но сегодня он, похоже, исправился…

Светик радостно понюхала одну розу и достала из середины букета небольшую открытку. И тут же помрачнела. Словно танки вошли не в Берлин, а в Прагу. Во всяком случае, историку Кате пришла на ум именно такая ассоциация.

– Это тебе, – убитым тоном сообщила Светик.

– Мне? – изумилась коллега.

Хотя кабинет у них действительно один на двоих, так что теоретически… Но вот практически Кате не дарили таких роскошных букетов. Неужели тетя привезла Виталика на экскурсию на Патриаршие, и он понял, что если упустит такой вид из окна, то будет просто лохом, хотя и на «мерседесе»?

«Кате». Коротко и ясно было написано на открытке, а на обороте несколько стихотворных строчек:

Без подписи. Но вообразить, что Виталик после школы прочел, написал или переписал хотя бы один стих, Катя, как ни старалась, не смогла. Тогда от кого это?

«Любить пленительно одну и ту же… Быть каждой женщине как муж…»

Это, вообще, о чем? О том самом, что грызет и кусает Катю последние пару недель?

Тему измены она обсуждала лишь с одним мужчиной. И у него, конечно, хватит образования и на прозу и на поэзию. А вот знаний самой Кати недоставало, чтобы понять, чьи это стихи. Хорошо бы проконсультироваться со специалистом…

– Значит, говоришь, нужно быть искренней? – Света устремила на подругу задумчивый взгляд.

Роскошный букет, да еще и с романтическими стихами в придачу – это несомненное достижение. Если и не победа в женском забеге к ЗАГСу, то точно серьезная заявка на участие в финале. Пора перенимать опыт.

– Кэт, это плата за откровенность?

– Что?

– Букет.

– Вообще-то я не знаю, что это и откуда, – призналась Катя. – Просто, если требуешь откровенности, самой тоже надо как-то выйти из роли. Так мне кажется…

Но Светик ей не поверила:

– Значит, не знаешь, от кого букет? Или просто скрываешь? Боишься, что уведу? Ладно, не хочешь – не говори…