Читаем Из глубины глубин полностью

Он внезапно замолкает. Жуткий крик отчаяния. Затем я слышу, как он бежит дальше. Гляжу в иллюминатор: Морган прыгнул на фор-ванты и бешено карабкается вверх. Что- то бросается вслед за ним. В лунном свете оно отливает белым. Белое обвивается вокруг его правой лодыжки. Морган застывает, выхватывает складной нож и яростно полосует лезвием адское щупальце. Оно отпускает ногу. Миг спустя он уже наверху, карабкается по вантам изо всех сил.

Наступает тишина. Начинает светать. Не слышно ни звука, кроме тяжелого судорожного дыхания Твари. Солнце поднимается выше, и существо растягивается на палубе. Кажется, ему нравится тепло. Все еще ни звука — молчат и матросы в носовом кубрике, и офицеры на корме. Могу только предположить, что они боятся привлечь внимание Твари. Но чуть позже я слышу пистолетный выстрел где-то на корме. Змей поднимает голову и словно прислушивается. Мне удается хорошо рассмотреть его голову, и при свете дня я вижу то, что скрывала ночь.

Прямо над пастью виднеется пара маленьких свинячьих глазок. В них будто светится дьявольский разум. Змей медленно поводит головой из стороны в сторону. Неожиданно он быстро поворачивается и заглядывает в иллюминатор. Я пытаюсь скрыться от его взгляда, но не успеваю. Он видит меня и кидается с раскрытой пастью на стекло.

«Боже! — думаю я. — Что, если он разобьет стекло?» Я весь сжимаюсь. Затем я вспоминаю о железных заслонках, которыми закрывают иллюминаторы во время шторма. Не теряя ни минуты, я вскакиваю и закрываю иллюминатор крышкой. После проделываю то же с остальными. Теперь мы в темноте, и я шепотом прошу Джоки зажечь лампу. Он копошится в темноте, и появляется свет.

За час до полуночи я засыпаю. Через несколько часов меня внезапно будит отчаянный крик и грохот черпака. Слышатся негромкие звуки борьбы, потом отвратное чавканье.

Я догадываюсь, что произошло. Один из матросов на носу решил выбраться из кубрика и принести воды. Наверное, он надеялся, что в темноте проскользнет незамеченным. Бедняга! Он заплатил жизнью за эту попытку.

Я больше не могу заснуть, хотя остаток ночи проходит спокойно. К утру я впадаю в дремоту, но каждые несколько минут вздрагиваю и просыпаюсь. Джоки мирно спит. Жуткое напряжение последних суток совсем его обессилило. Часов в восемь утра я бужу его, и мы завтракаем. Завтрак легкий: галеты и вода. К счастью, воды у нас достаточно. Джоки приходит в себя и даже начинает понемногу болтать — возможно, слишком громко. Пока он гадает, чем все это закончится, что-то с громадной силой ударяет в боковую стену. Все вокруг гудит. Джоки испуганно замолкает и больше не пытается заговорить. Мы сидим молча, и я невольно думаю о том, что поделывают сейчас остальные и каково приходится несчастным, оставшимся, как выяснилось ночью, без воды.

Около полудня я слышу гулкий звук выстрела и яростный рев. Затем раздается треск дерева, люди кричат от боли. Я тщетно спрашиваю себя, что случилось. Начинаю соображать. Звук был громче выстрела из ружья или пистолета и, судя по безумному реву Твари, выстрел этот ранил ее. Я продолжаю раздумывать и прихожу к выводу, что люди на носу каким-то образом добрались до нашей маленькой сигнальной пушки. Я понимаю, что некоторые из них были ранены, возможно, даже убиты, и все же при реве Твари меня охватывает ликование. Видимо, существо было тяжело или, не исключено, смертельно ранено. Но через некоторое время рев смолкает и Тварь лишь изредка взрыкивает — скорее от злости, чем от боли.

Корабль накреняется на правый борт. Видимо, существо перебралось туда. Я радуюсь проблеску надежды: быть может, мы ему надоели и оно вот-вот перевалится через борт и нырнет в море. Некоторое время ничего не слышно. Моя надежда крепчает. Я наклоняюсь и толкаю Джоки — он заснул, положив голову на стол. Он резко вздрагивает и громко вскрикивает.

— Тише! — хрипло шепчу я. — Не уверен, но кажется, оно ушло.