Об осмотре верхних этажей покинутого здания никто из друзей не хотел много говорить — такое гнетущее впечатление осталось у всех троих от этой «экскурсии». Основной разрыв труб произошел на чердаке в двух местах. И поэтому очень сильно пострадали центральная часть особняка и его правое крыло. Спальни на втором этаже выглядели никак не лучше залов на первом. Одна из них, самая изысканная, пострадала больше других. Украшавшие ее шторы из плотного бархата намокли, отяжелели и своим весом оборвали карниз, обрушив заодно с ним и большую часть набухшего от влаги потолка.

Наконец гости поднялись на верхний мансардный этаж. Уже отчаявшись обнаружить что-то хорошее, они молча поднялись по одной из скрипучих узких лесенок; путь им освещала единственная свеча, которую Рэт — настоящий мастер по организации и подготовке всякого рода путешествий, походов и экспедиций — не забыл прихватить с собой.

Не успели они подняться на последние ступеньки, как откуда-то сверху потянуло холодом и сыростью, и внезапно налетевший порыв ветра задул свечу.

— Ну-ну… — безнадежно сказал Рэт, на ощупь пробираясь вперед и распахивая чердачную дверь.

В дверной проем хлынул поток белого зимнего света, взвилась в воздух горсть снежинок, пахнуло свежим ветерком. Обнаружить причину оказалось нетрудно: в крыше здания зияла огромная дыра. Часть черепицы лежала на полу чердака, часть отсутствовала вовсе. Чердак был открыт холоду, ветру, дождю и снегу — в общем, всем зимним стихиям.

Все мансардные комнаты соединялись между собой в анфиладу. Сквозь открытые двери было видно, что эта дыра в крыше не единственная, хотя, по всей видимости, самая большая. Вскоре была обнаружена и лопнувшая труба, вернее — одна из лопнувших труб. Чем дальше, тем сильнее бросался в глаза урон, нанесенный аварией. Тут и там в понижениях пола вода осталась стоять лужами — замерзшими и превратившимися в маленькие скользкие катки.

— М-да, здесь мы ничего сделать не сможем, — покачав головой, заключил Барсук и тут же добавил: — Как, впрочем, и на нижних этажах.

— Можно прикрыть кое-какие ценные вещи и мебель, чтобы вода и лед не попортили их окончательно, — предложил Крот.

— Согласен, — кивнул Рэт. — Нужно перетащить самое ценное, включая документы и другие бумаги, в одну из комнат — из тех, что меньше пострадали и где на дверях сохранились хорошие замки. Так мы сохраним эти вещи от всяких воришек.

С тяжелым сердцем они спустились вниз и, позвав на помощь Выдру и Племянника Крота, принялись за работу. Работа эта показалась на редкость мрачной и тяжелой в основном из-за того, что она не шла ни в какое сравнение с размером нанесенного ущерба и не могла быть названа даже частичным спасением поврежденных и подвергающихся риску ценностей.

— Тоуда это просто убьет, — всхлипнул Крот, который ни на миг не усомнился в том, что Тоуд рано или поздно вернется.

— Наверное, сейчас не лучшее время, чтобы говорить об этом, но боюсь, что богатство и стремление выделиться послужили первопричиной столь плачевного финала, — негромко сказал Барсук. — Зачем Тоуду такой большой дом, что он собирался делать со всеми этими комнатами, со всеми этими вещами — ума не приложу. Но я не могу отрицать, что испытываю глубокое сожаление по поводу увиденного сегодня. К тому же… — Тут он замолчал, явно не считая возможным распространяться далее на эту тему.

Выполнив поставленную задачу, гости собрали в коробки то немногое, что им требовалось для чаепития. Со странным чувством они упаковывали чайный сервиз, большой фарфоровый чайник для кипятка, кое-какое столовое серебро и прочие мелочи. Всем казалось — и небезосновательно, — что эти вещи будут в большей сохранности там, куда их уносят, чем здесь, где им надлежало быть по праву.

Выйдя из дома и закрыв за собой тяжелые двери, гости вздохнули полной грудью. Знакомый, такой гармоничный и упорядоченный пейзаж и свежий воздух приятно контрастировали с разрухой и запустением, поселившимися в особняке Тоуда.

— Барсук, что ты хотел сказать там внутри, но не договорил? — спросил Рэт.

Барсук вздохнул и сказал:

— Я хотел… я собирался высказать предположение… В общем, мне кажется, что в свете увиденного нами лучше всего для Тоуда — несмотря на все его ошибки, вольные и невольные обиды, нанесенные нам, несмотря на все его недостатки и пороки, — в конце концов для него будет лучше, если он никогда не вернется в столь близкий его сердцу, столь любимый им Тоуд-Холл и никогда не увидит того, что лицезрели мы сегодня. Как совершенно точно сказал Крот, это просто-напросто убьет его.

Все тяжело вздохнули, давая понять, что полностью разделяют чувства Барсука. С тяжестью на сердце они прошли по лужайке, бросили прощальный взгляд на Тоуд-Холл и молча направились по знакомой тропинке к своим теплым, надежным, пусть не столь роскошным, но целым и невредимым жилищам.

X УДАЧА ИЗМЕНЯЕТ ТОУДУ

Недолго поздравлял себя Тоуд с удачным побегом из усадьбы его светлости. Оказалось, что стащить велосипед трубочиста — это одно дело, а вот ехать на нем — совсем другое, куда более трудное.