— Без рыцаря Жерома, который был нашим главой и нашим защитником, мы уже не можем надеяться выстоять против императора, который правит доброй половиной Европы. У нас уже не осталось людей, чтобы оборонять стены. Опаздывает мой господин, опаздывает помощь, за которой он поплыл в Тунис! Но может быть, когда герцог Ивон снова вернется во Францию, он отомстит за всех нас. Сейчас я пойду к воротам и через окно переговорю с императором, чтобы узнать, на каких условиях он примет нашу сдачу. Но сначала, Бернар, я должна побеседовать с тобой.

Она отвела слугу во внутреннюю часть залы, где они остались одни, и отдала ему личный приказ, а именно: чтобы Бернар пошел в конюшню и собственноручно оседлал коня Амфэйга, которого Ивон когда-то отбил у императора. Затем Кларимонда решила тайно передать слуге через одну из своих дам маленькую Кларетту. Девочка должна была быть отвезена в Аббатство Клюни и там поручена опеке Аббата, который был родным дядей герцога Ивона и его добрым другом.

— Ведь, — сказала Бернару Кларимонда, — император может взять Бордо силой, и тогда он просто превратит меня в пленницу. Но девочка — наследница герцога Ивона и должна быть спасена от этой злой участи.

Бернар поклялся перед Распятием, что он будет беречь дитя больше собственной жизни и доставит ребенка в Аббатство Клюни, чего бы это ему ни стоило. Затем он пошел в конюшню и отвязал Амфэйга и принял из рук дамы запеленутую в темный плащ маленькую Кларетту. С ребенком на руках слуга выехал из Бордо малоизвестной дорогой, и скоро оказался в поле за городом. На свободе Бернар пришпорил коня и в ночной темноте галопом поскакал в Аббатство Клюни.

Когда дама доложила Кларимонде, что ее дочь отдана Бернару и что слуга благополучно выехал за пределы крепости, герцогиня пошла к городским воротам, поднялась на башню и остановилась в проеме окна. Ее было видно далеко ото всюду за пределами замка. Тогда герцогиня приказала трубачам трубить в трубы.

Об этом доложили императору, и он сам выехал к воротам верхом. Император увидел Кларимонду, стоящую на башне при свете факелов, и она ему показалась совсем молоденькой и очень красивой. Императору стало жалко ее. Но вспомнив, что перед ним жена герцога Ивона, император убил всякую жалость в своем сердце и остановился в молчании, ожидая ее слов.

— Государь император, — громко и ясно, без слез и дрожи в голосе, прозвучал голос герцогини, — противостоявший до последнего часа Вашим войскам город Бордо сдается Вам. Наша оборона теперь бесполезна, потому что Вы можете в самое ближайшее время взять наш город приступом и разграбить его. Но Вы и все, кто сопровождает Вас — христиане, и как христиан я прошу вас обойтись с нами милосердно, как велел нам всем Господь Иисус Христос.

— Герцогиня, — отвечал император, — будьте уверены, что этот город не будет разграблен, если вы сами добровольно сдаетесь мне. И я обещаю не обходиться с Вами и с Вашими людьми после сдачи, как какой-нибудь варвар.

С этим полуобещанием Кларимонда вынуждена была согласиться, и город был сдан императору. Но в душе она радовалась, что ей только что удалось отправить из города свою дочь.

Так сдался город Бордо. Император не стал грабить и разрушать его, но поставил в городе своего наместника. Всех людей герцога Ивона, оставшихся в живых, император отвез с собой в Майнц как пленников. Они были брошены в темницы, а Кларимонду заточили в крепкую башню, и она даже не могла увидеть лица своего сторожа. Но сердце ее не разбилось — в безвыходном и тяжелом положении она продолжала ожидать возвращения герцога Ивона.

VII. Как Ивон попал в шторм на море и оказался у замка Адаманта

Герцог Ивон и его спутники пробрались через вражеский лагерь незамеченными и скоро доехали до морского порта В порту герцог хотел нанять корабль, чтобы поплыть на нем в Тунис. Но начался сезон сильных штормов в открытом океане, и несколько капитанов отказались рисковать своими судами из-за порывистого ветра и высоких волн. Спустя много дней Ивон все-таки уговорил одного капитана, который согласился испытать судьбу, и тогда герцог Ивон и его друзья отправились в плавание.

Почти сразу после того, как их судно покинуло гавань, в море поднялся страшный ветер и подхватил корабль, увлекая его в открытый океан, где бушевал шторм. Целые горы воды обрушивались на суденышко одна за другой, и никто уже не знал, где находится их корабль и куда они плывут, потому что корабль потерял управление. Людей швыряло с одного конца палубы в другой, и все были в полном отчаянии. Ивон изо всех сил держался за поручень правой рукой и в конце концов так перетрудил ее, что уже не в силах был ее разогнуть или пошевелить ею. Так их носило в открытом море много дней, и все это время они не видели солнца — только молнии прорезали угрюмую тьму, и было невозможно определить, день сейчас или ночь.