Читаем Иван Шуйский полностью

Косвенно правильность этих выводов подтверждают свидетельства о сборе Стефаном Баторием воинской силы для похода на Псков. Некий Нарвит, офицер из роты кастеляна Гнезненского, примкнувший к армии польского короля, сообщает в письме от 9 июля 1581 г., что у Батория к тому времени имелось менее 10 ООО бойцов, годных для военных действий. По мнению Нарвита, волонтеры набирались плохо, их меньше, чем в прошлом году. Да и войск в целом вряд ли окажется больше, нежели год назад. Ядро армии к тому времени составляли венгры, но их лишь 5000365. Между тем поход Батория на Псковщину начался в 20-х числах июля. По дороге к его армии присоединилось несколько отрядов, не изменивших численность королевского войска кардинально. Вряд ли за декаду или чуть более Баторий сумел увеличить количество своих бойцов в четыре раза: с десяти тысяч до сорока!

По словам того же Пиотровского, к 14 ноября 1581 г. всей кавалерии у осаждающих осталось менее 7400 бойцов (результаты смотра, проведенного поротно), а к 4 декабря — 7000 конников366. Таким образом, задолго до завершения осады в этом роде войск армия Батория потеряла около 2500 человек (в том числе и дезертирами). После этих цифр мало веры можно дать известию Гейденштей- на, будто в составе армии, отступавшей от Пскова после неудачной осады, оставалось… 24 000 одних только кавалеристов367. Но ведь не зря же Гейденштейна именовали «герольдом воинской славы Стефана Батория»! У него многое показано в несколько… облагороженном виде.

В походе 1579 г., когда Стефан Баторий брал Полоцк, под его знаменами собралось воинство в 16 000 бойцов, превосходившее осажденные русские войска по численности в 2,6 раза (6000, но есть данные, что там было 3000); позднее, при взятии Великих Лук, «…численное преимущество войск Речи Посполитой» было подавляющим — 5,8: 1 (35 ООО против 6000 или даже около 1500)»368. Похоже, к 1581 г. польский король совершенно уверился в собственной непобедимости. Его новая армия в лучшем случае лишь вдвое превосходит силы защитников Пскова, притом сами поляки считают, что там собралось гораздо больше бойцов… Если сложить этот факт с другим, а именно с тем, что Стефан Баторий взял с собою в поход недостаточное количество пороха и ядер (а источники не оставляют в этом ни малейшего сомнения), то всё его масштабное предприятие начинает испускать отчетливый запах авантюры…

Сам король, явившись под стены города, почувствовал огромный риск своего положения. Он не стал скрывать сомнений от ближайших советников. Его биограф Рейнгольд Гейденштейн сообщает об этом с полной откровенностью: «Рассмотрев укрепления города, король легко понял, что он был прав, когда не соглашался сначала с мнением тех многих, которые утверждали, что лучше всего прямо идти сюда, и что далеко не все, как он сам теперь узнал, было ему сообщено о положении города Пскова и его укреплениях. Он видел, что приступил к осаде города, не имея достаточно пехоты, что если бы он хотел, не щадя величайших усилий, взять город приступом, то нужно было бы привести ее втрое больше, что у него не было и достаточных запасов пороха (курсив мой. —Д.В.). Запас в Сузе (Суше? Сураже? — Д.В.) сгорел от неосторожного обращения с огнем тех, которые охраняли его; а в замен его, вследствие предвзятой мысли о мире, с самого начала подскарбиями заготовлено было недостаточное количество; да притом, вследствие особенной трудности подвоза, так как только по реке оставалась возможность транспорта, они с трудом могли привезти даже и тот, который был приготовлен. Вследствие того, раздумывая о всех случайностях, ему казалось иногда, что лучше было бы или, оставив Псков, направиться прямо к Великому Новгороду, который, как полагали, был менее укреплен, или обратиться к соседним крепостям: Порхову и Гдову и уже, покорив их, из них теснить город, так как первая, находясь между Новгородом и Псковом, как полагали, очень удобна была для того, чтобы отрезать Псков от подкреплений и подвоза съестных припасов, а последняя прилегает к крепости Ивангороду, который образует Нарвский порт; но с одной стороны как и вышеуказанные доводы и опасность от Пскова, а с другой и слава самого Новгорода, который также, как известно, и сам может иметь значительные силы, чтобы сопротивляться, наконец дальность дороги, ибо уже кончалось лето и ожидались непогоды, не допускали исполнить упомянутое намерение. Что касается до второго способа осады и взятия соседних крепостей, то, по его мнению, во-первых, это было бы недостойно славы начатого похода, а во-вторых, придало бы мужества неприятелю. Вследствие таких соображений, не отчаяваясь в возможности преодолеть вышеозначенные трудности при помощи доблестного духа и храбрости своих воинов, при содействии которых он уже достиг многого другого, король стал обдумывать выбор места для лагеря»369.