Читаем Иван Шуйский полностью

Победа далась недешево. Гарнизон и примкнувшие к нему горожане понесли тяжкий урон. Одних убитых было 863 человека, а раненых — 1626 человек398. «Повесть о прихождении Стефана Батория на град Псков » в данном случае может рассматриваться как надежный источник: мертвые тела своих бойцов и количество раненых псковичи могли пересчитать по указанию своих воевод. Шуйский отправил гдовскому воеводе грамоту о необходимости пополнить гарнизон399. По сведениям Гейденштейна, именно тогда погиб Михаил Черкашенин, предводитель служилых казаков. Летопись сообщает мрачную подробность: Черкашенин получил репутацию колдуна. «Заговоры были от него ядром многия», — да и о собственной смерти он возвестил товарищам заранее400.

Судя по русским источникам, войско Стефана Батория рассталось со значительно большим количеством бойцов. «Повесть...» возвещает, что ущерб неприятеля одними убитыми составил около пяти тысяч человек. Но тут как раз возникают серьезные сомнения в достоверности этих сведений: в «Повести...» сказано: «А всех градоемцев, убитых под Псковом, как говорили они сами, было более пяти тысяч, а раненых вдвое больше »401. Во-первых, ссылка на какие-то разговоры в неприятельском стане выглядит слишком расплывчато и неопределенно. Во-вторых, подсчитать вражеские потери куда как сложнее, нежели свои. В-третьих, хотя эта фраза и стоит в тексте сразу после исчисления знатных людей королевской армии, сложивших головы во время первого штурма, но звучит несколько странно: в ней говорится не только о тех бойцах, которые погибли на приступе, но и обо всех «градоемцах», убитых под Псковом. Иначе говоря, о неприятельских потерях за всё время «псковского сидения». Видимо, автор «Повести. ..» не располагал сколько-нибудь точной информацией о потерях Баториевой рати в день первого штурма.

Сам неприятель признавал, что одних поляков погибло около 500 человек, а историк В.В. Новодворский к этому присовокупил следующее умозаключение: «...кроме того, пало много немцев и венгров, очень многие получили раны от каменьев, кольев и топоров»402. Прямая цитата из Пиотровского разъясняет дело: «Не знаю сколько наших легло при этом штурме, потому что говорить об этом не велят. Я полагаю убитых до 500; раненых поменьше секирами, избитых дубинами — очень много. Гавриил Бекеш убит из ручницы; Тлукомский пехотный ротмистр тоже и Конопковский, поручик отряда Ухровецкого, сам Ухровецкий легко ранен из самопала; Кетлер, племянник курляндского герцога тоже ранен; Бутлер поручик из отряда курляндского герцога ужасно избит; Редер, который недавно получил от короля цепь, ранен из ручницы и врачи не надеются, чтобы остался жив, — это из знатнейших. Пехотных десятников, а особенно венгерцев и немцев погибло довольно. Всех этих раненых и убитых из венгерских окопов пришлось проносить мимо короля, стоявшего над рекою, так что всякий мог его видеть. У нас и фельдшеров столько нет, чтобы ходить за ранеными. Что сам видел, то и описываю Вашей Милости. Трагедия эта продолжалась от 19 до 23 часа. Король, отъезжая в лагерь, велел рейтарам пана Гостынского спешиться и идти стеречь окопы, что те сейчас и исполнили. Удивительно, что не только они, но и все всадники Фаренцбека, оставив своих коней, пошли на штурм; в Германии они этого не сделали бы, хотя бы им сам цесарь приказывал. У Фаренцбека должно быть не мало погибло заметных людей. Что приступ сошел неудачно — обвиняют главным образом венгров»403.

Не очень понятно, разделяет ли Пиотровский потери поляков и германской наемной пехоты, возглавленной Фаренцбеком. Похоже, разделяет: об этом говорит форма его записи — сначала дана цифра убитых и раненых, потом перечислены знатные поляки и венгры, погибшие или получившие ранения, потом опять речь заходит о потерях «пехотных десятников » и т.п., а затем звучит предположение, что среди «импортных» наемников полегло немало «заметныхлюдей».Очевидно,В.В.Новодворский прав: помимо 500 убитых поляков и венгров на первом приступе оказалось выбито еще какое-то количество западноевропейских наемников. По словам участника штурма, Юргена Фаренцбека, знавшего о масштабе потерь гораздо больше, чем Пиотровский (тот судил на глазок, поскольку точные цифры потерь было решено не разглашать), его немецкий отряд потерял 300 человек убитыми, а венгры и поляки — еще 600404. Надо полагать, суммарная цифра потерь среди ратников польского короля сопоставима с потерями псковичей. Видимо, с двух сторон полегло примерно равное количество бойцов.