Читаем Иван Шуйский полностью

По словам шведского агента Петра Петрея, бояре приняли решение развести правящего монарха с бесплодной Ириной Годуновой482 и женить царя на молодой дочери Мстиславского! Ходили даже невероятные слухи, будто князь задумал призвать Б.Ф. Годунова к себе домой на пир, чтобы лишить его жизни.

О добром ли мыслил тогда Иван Федорович? О мире ли в государстве? Сомнительно. Три с половиной десятилетия князь верой и правдой служил Московскому царству, так на закате жизни, устав служить, он, как видно, решил по своей воле «обустроить» Русскую землю. Но державами правят не «командармы», а государи и — выше них — сам Господь. А Господь не попустил Мстиславским подняться на ступень, для них не предназначенную. Матримониальный план рухнул, не встретив у царя согласия. Годуновы же получили основание видеть в Иване Федоровиче лютого врага, посягающего на благополучие их семейства.

Русская служилая знать, глядя на прежних государей, твердо уверилась, что они с легкостью меняют жен. И не увидела ничего зазорного в дерзком матримониальном проекте: «сливки» аристократии российской объединились, требуя у монарха развода с Ириной Годуновой и вступления в новый брак. Их поддержал митрополит Московский и всея Руси Дионисий. Допустим, борьба за изгнание Ирины Федоровны с престола велась с одной совершенно очевидной целью — удалить род Годуновых от царя, уничтожить влияние этой придворной группировки. Ну а кандидатура новой царской «невесты» превосходно показывает, с какой стороны нависла опасность над браком Федора Ивановича. Ему предлагали соединиться с Анастасией — дочерью князя Ивана Мстиславского. Анастасия Ивановна в роли русской царицы открывала блестящую политическую комбинацию. Настолько соблазнительную, что великим интриганам, стоявшим за спиной этой женщины, было наплевать даже на ее относительно близкое родство с Федором Ивановичем: царь приходился Ивану III правнуком, а его «невеста» — правнучкой. Ее «продвижение» сулило перспективы, заставлявшие авторов «проекта» забыть о кровосмесительной сути подобного супружества. Анастасия Мстиславская родилась от брака князя Ивана Федоровича с И.А. Шуйской. Таким образом, она приходилась родной кровью и Мстиславским, и Шуйским, что позволяло им сплотиться, проталкивая свою «отрасль» в царицы.

Союз двух знатнейших, влиятельнейших родов обещал полный возврат к эпохе «боярского царства», какое было после смерти Елены Глинской, при малолетстве Ивана IV. Оттеснив Годуновых, правя именем блаженного царя, «княжата» вновь сделались бы всесильными. Страной безраздельно правили бы Мстиславские, Шуйские, Воротынские, Куракины, их ближайшая родня и союзники. Род московских Даниловичей, возвысившийся к досаде соседей, оказался бы полностью подчинен пришельцам, когда-то оказавшимся на службе у великих князей московских...

Здесь стоит вернуться ненадолго к событиям далеких 1530-х, к последнему браку Василия Васильевича Шуйского, к брачным комбинациям семейства... Князь Иван Петрович мог отойти в сторону — подальше от подобного проекта. Ведь суть этой авантюры глубоко безнравственна. Доброго христианского духа в ней — ни на золотник. Но князь твердо помнил: «Так поступали предки»... И он не стал отказываться от участия в очередной матримониальной «комбинации» семьи. Князь Мстиславский к середине 1580-х — немолодой человек, лет на десять — пятнадцать старше И.П. Шуйского. А выглядел он и того хуже: от ран и дальних походов приобретя раннюю дряхлость, внешне вельможа ничем не отличался от восьмидесятилетнего старика. Думается, его волю подчинили себе замыслы человека более молодого и более энергичного. Притом скорее всего из Шуйских — они имели кровную заинтересованность в «проекте».

Иначе говоря, Ивану Петровичу тут было чем замараться...

Федор Иванович развестись отказался.

Князь И.Ф. Мстиславский был дальним родственником царя, и он когда-то благоволил самим Годуновым. Поэтому расправа с ним не вылилась в искоренение всего рода. Надо полагать, боярину сказали: «Ты уйдешь. Но у тебя есть выбор — бороться и увлечь за собой весь род на позор и поругание, или тихо отойти от дел, — тогда родня твоя останется в чести». Иван Федорович склонил голову. Сила оказалась не на его стороне, а на семье не лежало никакой вины за его неудачную интригу. Он сделал выбор — как добрый человек. Не было никакого суда и расследования. Летом 1585 г. регенту дали съездить на покаяние в Соловецкий монастырь. Затем он отправился в