Читаем Иван Премудрый (СИ) полностью

Девочки эти вырастают и становятся девицами – красавицами, и в один прекрасный день, все, без исключения, начинают хотеть, а иногда и проситься замуж. Конечно, в первую очередь женихи им – те, кто тоже в знатных семьях родился, только мужеского пола.

Но, и это очень хорошо, женихов на всех знатных девиц – красавиц не хватает. Везти дочку куда – то на чужбину и там пристраивать не каждый родитель отважится – далеко, да и боязно, и дочку – кровинушку жалко. Остаются два пути: выдать замуж за простого, не знатного, но желательно богатого или хотя бы при должности хорошей, или же, оставить дитя родное в девках, до самой смерти.

Насчёт «в девках, до самой смерти» – вариант самый плохой, а то и просто опасный. Ведь она, дочкато, может из родительского дома запросто сбежать да ещё неизвестно куда и неизвестно с кем, а значит, знатный род опозорить. А может и вообще, руки на себя наложить, а это ещё больший позор, не говоря уж о том, что грех.

Вот и приходится выдавать дочек – красавиц, и не красавиц тоже, за всяких прощелыг и проходимцев, которым только и надо, что до родительских закромов добраться. Это тоже вариант не самый лучший, но, так хоть позора меньше.

Приблизительно такой была обстановка на невесто – жениховском «фронте» в том княжестве и на тот момент. И приблизительно также об этом думал и размышлял Иван Премудрый.

Вот здесь и начиналась премудрость Иванова, вернее, начинала действовать. Иван принялся сводить дружбу с теми из знатных, только из знатных, остальных он просто не замечал, у кого есть дочки в невестовском возрасте, и, к которым не очень – то и сватаются.

Оно всяко бывает. Бывает, что невеста или с придурью, а бывает, «така красавица», что от тоски завыть хочется, вот поэтому знатные женихи на них внимания и не обращают. Случается конечно, что родители сводят, принуждают и заставляют жениться на «колесе от телеги», в юбке, но здесь высокие планы и расчёты родительские присутствуют. Сопротивляться этому бессмысленно, да и происходит такое нечасто. А Ивану, тому было наплевать, какая она из себя, невеста. Ему бы жениться и стать знатным, а жена, что жена, у неё одно дело – детей рожать. Лишь бы детей рожала здоровых, а то, что кривая там, или косая, да даже придурочная – безразлично. Да и на хороводах всегда душу отвести можно, ведь никто не запрещает. Самое главное, чтобы жена на те хороводы ни ногой, ей себя блюсти надо, какой бы она ни была, для мужа.

Но Ивана, хоть и знакомились и разговаривали с ним охотно, знатные и потенциальные в будущем тести в гости к себе не особо – то и приглашали. Как Иван узнал, они боялись, что Иван в университории бусурманства всякого нахватался, а значит и сам стал бусурманином. Однажды он даже услышал подобные разговоры: «Хороший парень Иван, умный, хитрый, подлец, каких поискать. Из него толк будет, но, бусурманин. Пусть поживет ещё годика три – четыре, разбусурманится, вот тогда и посмотрим».

Разумеется Ивану было обидно услышать подобное, но ничего не поделаешь. Не будешь же доказывать, возможно будущему тестю, что никакой ты не бусурманин, и что за сторонушку родную, кого угодно готов извести или продать, сдачи не потребовав.

А в жизни так часто бывает: вроде бы всё плохо, да так плохо, что хуже некуда, а потом глядь, оказывается, что это была подготовка к хорошему, и даже к очень хорошему.

Вот и с Иваном получилось нечто подобное. В силу того, что жил Иван при палатах княжеских волей или неволей чаще других знатных девиц попадалась ему на глаза Людмила, княжеская дочка. Других знатных дочек не особо в палаты княжеские водили, им по теремам сидеть надлежало, чтобы, ну сами понимаете…

По первости, Иван особого внимания на Людмилу не обращал, а потом премудрость сработала: «А почему бы и не она?» А на самом деле, почему бы и нет?!

Иван начал присматриваться к Людмиле, при случае разговоры разговаривать и все такое. Людмила же разговоры поддерживала и даже пару раз глазки строила, как бы говорила, мол, ты не стесняйся, смелее…

* * *

Нравов Людмила придерживалась вольных, для девицы, тем более знатной, может быть и желанных, но недопустимых. Очень уж она любила ходить на хороводы и водить их. Бывало как пойдёт, так несколько дней нету и где она, никто не знает. Две девки, что при ней постоянно, вместе с ней исчезали, так что и не спросишь.

Поначалу княжеская стража с ног сбивалась, искала, людей расспрашивала. Правда, скоро поиски такие прекратили, народ начал смеяться, да и слухи разные, нежелательные поползли. Оно ведь как, одному человеку глотку можно запросто заткнуть, а всем – невозможно. Даже если и позатыкаешь, всё равно как – то между собой переговариваться будут и сплетни всякие друг другу рассказывать.

Но Ивану было наплевать на столь вольный нрав Людмилы, он и сам хороводов не чурался, поэтому прекрасно её понимал. Ему Людмила в жены нужна была как княжна, а не как девица, пусть и не красавица.

Правдой будет сказать, что как на девицу – красавицу, он на неё внимания как раз и не обращал, да и не была она вовсе никакой ни девицей, ни тем более, красавицей.