— А когда мы пришли, на галерее свободных мест не было, — заметил Чехардин, когда все трое поднимались по лестнице наверх.

— Я сказал официанту, что я из наркомвнудела. — Капитан Смирнов беспечно улыбнулся и пояснил: — Вообще-то я работаю в загсе, это тоже считается наркомвнудел, но официанту про загс я говорить не стал.

Чехардин рассмеялся. Родственник жены появлялся в их жизни достаточно часто для того, чтобы его не забыли, и достаточно редко, чтобы надоесть. Он казался заурядным, как канцелярская скрепка, порядочным и не способным ни на какие сюрпризы. Арфист ни за что не поверил бы, если бы ему сказали, что именно от этого человека не так давно зависели его жизнь и смерть, благополучие семьи и даже будущее детей Чехардиных.

Что касается Юры Казачинского, то он явился в ресторан с большим опозданием, и по его напряженному лицу Мила сразу же угадала, что дело в работе.

— Прости, не мог раньше освободиться, — сказал он, целуя ее. — Ну что, пойдем?

— Почему так поздно? — капризно протянула она, любуясь им.

Казачинский вздохнул. Опалин строго-настрого запрещал им делиться с посторонними оперативной информацией. С другой стороны, Юра мог поспорить, что завтра же в театре все станет известно.

— Кажется, Виноградова нашли… Ну, того парня из кордебалета, который пропал. Тело сильно разложилось, но, судя по одежде, это точно он.

Маша замерла.

— И где вы его нашли?

— Не мы, а собака местного охотника. В лесном массиве под поселком Химки.

— Ну вот, ты испортил мне все настроение, — вздохнула Мила, выпятив свои губки сердечком, хотя именно она минутой ранее требовала объяснений.

С обнаружением тела Виноградова для Опалина наступили тяжелые дни. Он хотел пощадить Елизавету Арсеньевну и организовать опознание по уцелевшим частям одежды и следам прижизненных переломов, если таковые имели место, но мать Павлика к любым попыткам наладить контакт относилась так, словно Иван мог спасти ее сына, но не сделал этого. Ее дочь Ляля и вовсе смотрела на него, как на врага. А между тем труп необходимо было опознать официально, чтобы следствие могло двинуться дальше, хотя кое-кто имел основания считать его законченным.

Причиной тому была пуговица, найденная в сжатой руке мертвеца. Обыкновенная круглая пуговица, обтянутая сиреневой с золотом тканью, чтобы не выделяться на костюме того же цвета. Как только Опалин ее увидел, он сразу же понял, откуда она взялась.

Это была пуговица с колета Алексея Вольского.

Глава 25. Третий

— А я тебе говорю — это он! — упрямо повторил Петрович.

Опалин решительно тряхнул головой.

— Нет… Его кто-то подставляет. Кто-то, кто очень сильно его ненавидит.

— С чего ты взял, что его подставляют? — вмешался Казачинский. Иван сердито посмотрел на него.

— Ты забыл, что я видел труп Виноградова через несколько часов после убийства? Не было у него в руке никакой пуговицы. Понимаешь, не было!

— Если Вольского хотели подставить, — подал голос Антон, — почему труп вывезли в область и бросили там, где его еще долго могли не найти?

Петрович хмуро оглянулся на молодого опера, но Опалин, к удивлению присутствующих, воспринял замечание Завалинки всерьез.

— Значит, один хотел подставить, а другой — избавиться от тела. — Он сделал несколько шагов по кабинету, засунув руки в карманы брюк, и подошел к окну. — Там несколько человек замешано, и я почти уверен, что все они связаны с театром. Но началось все из-за Вольского. Кто-то очень хочет его уничтожить…

В кабинете Опалина на Петровке четыре человека обсуждали происходящее в Большом театре, пытаясь нащупать нить к разгадке. Все уже устали настолько, что им даже не хотелось курить.

— Давайте начнем сначала, — предложил Петрович. — У нас есть три дела. Первое — убийство Виноградова. Второе — отравление Головни. Третье — нападение на Ваню. — Он повернулся к Опалину: — Ты думаешь, Павлика убили, чтобы подставить Вольского?

Иван кивнул.

— Труп с пуговицей в руке исчезает, потому что кто-то его увез, убийца нервничает и убивает Головню. Так?

— Полагаю, да.

— Ну и как он это сделал? И почему мы должны были арестовать именно Вольского? У него же не было видимого конфликта с Головней.

— Может быть, убийца планировал подбросить что-то Вольскому, как в первый раз? — предположил Казачинский. — Пузырек из-под яда, например. А что? Он ведь нигде не нашелся.