Читаем Иван Федоров полностью

Этот герб появляется и в его последующих работах, с его именем и со словами: «Печатник из Москвы».

Иван Федоров был редкий мастер, художник книгопечатного дела и мог бы, конечно, извлечь из него большие личные выгоды, если бы взялся вместо русских книг печатать польские, если бы поставил свое печатное искусство на службу панам. Как раз в это время он мог наблюдать, как процветает в Польше ловкий деляга типографщик Шарфенберг, который сумел сделаться типографом королевской канцелярии, получить кучу привилегий, даже освободиться от обычной подсудности городским властям.

Но все эти блага не прельщали Ивана Федорова, он был и оставался до конца своей жизни русским печатником — Impressor Ruthenus, как именовал он себя в официальных бумагах и документах. При этом он вовсе не был узким сектантом, ограниченным человеком. Он быстро приспособился к новым условиям; в своих книгах не стеснялся употреблять слова, взятые из польского, свою типографию он уже называет друкарней; он принял (впоследствии) заказ польского правительства на отливку пушки, когда Польша заключила мир с Россией. Но свое книгопечатное дело он никогда не ставил на службу никому, кроме своего народа.

Книга была отпечатана. Надо было браться за новую работу. Чтобы выбиться из нужды, теснившей со всех сторон, приходилось упорно и беспрерывно трудиться. Надо было вновь доставать бумагу и печатать новые книги. Средства на это можно было выручить от продажи первой книги львовской типографии. Но книги не продаются так быстро. Нужно время, чтоб их распространить. Нужно терпеливо ждать, пока они снова превратятся в деньги. Но Федоров не мог позволить себе роскошь бездейственного ожидания. Ему нужны деньги немедленно, чтобы приобрести материалы и начать работу снова. Он обращается к ростовщикам. Теперь дело уже внушает доверие настолько, чтобы ссудить ему деньги под ростовщические проценты: в крайнем случае, всегда ведь можно забрать за долги книги и типографское имущество.

Торговцам же он поручает и продавать свои книги. Прежние переписчики книг могли работать непосредственно на отдельных лиц, выполнять частный заказ. Ивану Федорову приходится отдавать свои книги купцам, и те, конечно, не упускают случая положить в карман значительную часть вырученных денег. Они наживаются на его тяжелом труде. Через три месяца после отпечатания «Апостола», 12 мая 1574 года, Федоров уже уполномочил своего соседа Кассиана взыскать с некоего Ивана, очевидно купца, тридцать два злотых за взятые у него книги.

В том же месяце Федоров берет взаймы у соседа Сеньки Седельника (Сидляра) семьсот польских злотых. Деньги большие. За десять злотых можно было купить хорошую рабочую лошадь. Ссуда дана была на восемь месяцев под залог типографии. Ростовщик Сенька Седельник, судя по его прозвищу, был, видимо, разбогатевший ремесленник, выбившийся в купцы. Оказывая соседскую услугу Ивану Федорову, он опутывал его ростовщическими сетями.

Во Львове Федоров продолжал обучать Гриня. Научив всему, что умел сам, — художественно отливать шрифты, тонко полировать каждую букву, — он отдал Гриня в ученье другим мастерам и, несмотря на собственную нужду, ухитрялся выкроить средства, чтобы платить за обучение своего помощника. Благодаря Федорову Гринь усвоил еще малярное и столярное дело.

У соседа Сеньки Седельника был сын Сашка. Он тоже интересовался делами печатника. Но его привлекало не самое ремесло, не искусство книгопечатания. Он все высчитывал, сколько можно заработать на напечатанных книгах, где и кому можно их продать. Сашка был в курсе всех денежных счетов отца с Федоровым и быстрее его мог в любой момент вычислить, сколько уже должен уплатить печатник за полученную ссуду. Он очень скоро сообразил, что дело Федорова выгодное, но что самому печатнику, постоянно занятому в мастерской, не шныряющему по базарам и ярмаркам и не умеющему завязать нужные знакомства, не сбыть своего товара и не обойтись без посредничества.

Про себя Сашка решил не отставать от печатника, при котором можно поживиться. И он всегда вертелся возле Федорова, интересовался его делами, лез в дружбу, приводил покупателей на книги, не забывая при этом, конечно, собственной выгоды.

Очевидно, Федоров еще что-то напечатал в своей львовской типографии, но, что именно, неизвестно: другие книги из его типографии до нас не дошли, остались лишь глухие намеки в городских бумагах.

Ивану Федорову не удалось поставить дело на прочную материальную базу. Типография не только не приносила дохода, несмотря на очевидную выгодность этого предприятия, но даже не возмещала расходов. Книгопечатник все более запутывался в долгах и скоро убедился в полной невозможности вести так дело дальше.

В это тяжелое время Иван Федоров получил приглашение от князя Острожского устроить типографию в его имении.