Кратко описав новые методы исторической геологии, Ефремов подходит к своей любимой теме: последняя глава называется «История Земли и жизни — окно в космос».

К сожалению, тираж брошюры был невелик и оформление её оставляло желать лучшего.

В 1967 году Ефремов по просьбе издательства «Наука» написал статью «Космос и палеонтология». Она предназначалась для научно-популярного сборника «Населённый космос». Выход сборника задерживали. Два года спустя оказалось, что в статью без согласования с автором внесли редакторские правки, которые частично изменили её содержание, и разгневанный Иван Антонович отказался публиковать свою работу. Напечатана она была в сокращении только в 1972 году.[308]

Друзья, конечно, читали статью в машинописи. Владимир Иванович Дмитревский писал Ефремову: «Блестящая аргументация делает Ваши выводы не только смелыми, но и почти неопровержимыми. Вот когда я понял, что палеонтология это — ого!

Глубоко философским показалось мне положение Вашей статьи, где говорится, что антропоцентризм неизбежно порождает ощущение бесцельности существования жизни. Это очень здорово у Вас получилось».[309]

Автор задаётся вопросом, который волновал всех — и фантастов, и учёных, чьи специальности были связаны с космосом, и простых читателей: «Каковы вообще могут быть жизненные формы не только на планетах отдалённых звёзд, но и на соседях Земли по Солнечной системе? Не окажутся ли эти формы настолько не похожими на наши, земные, что, даже если они будут разумны, мы никогда не найдём их и тем более не поймём друг друга?»

И тут мы словно переносимся в кабинет профессора Давыдова, героя «Звёздных кораблей»: к нему только что приехал друг и коллега профессор Шатров, чтобы увидеть «небесную бестию». Вот Давыдов открывает шкаф, чтобы достать череп, но Шатров вдруг вскрикивает: «Подождите! Закройте!» Он хочет сначала прочитать свои теоретические предположения о том, как, по мнению учёного, должен выглядеть космический пришелец.

Дорогой читатель! Открывая статью «Космос и палеонтология», представьте, что это те самые листы, где изложены догадки профессора, догадки, за которыми стоит неумолимая научная логика.

Статью можно разделить на две части. В первой изображается история отношения науки к проблеме иных обитаемых миров. Ефремов с помощью данных геофизики, астрофизики, химии, биологии показывает, что планет, где могла бы возникнуть жизнь, бесчисленное множество, что процесс возникновения жизни должен быть устойчив во времени и направлен на усложнение и усовершенствование биологических механизмов, и приходит к выводу: «Появление мысли, разумных существ есть также неизбежное следствие длительного развития живой материи».

Затем Ефремов обращается к палеонтологии: как ответит на вопрос фактическая документация пути исторического развития земной жизни? Автор утверждает, что «эволюция не идёт в любом случайном направлении», что «слепая сила естественного отбора становится «зрячей» в том смысле, что получает направленность, непрерывно действующую в течение всей органической эволюции на Земле».

Автор полемизирует с фантастами, которые представляют разумную жизнь на других планетах в самых различных видах: «…никакой скороспелой разумной жизни в низших формах в виде плесени, грибов, растений, крабов, тем более мыслящего океана быть не может. Это, впрочем, знали ещё две тысячи лет назад. «Нет разума для несобранного! — восклицает индийский поэт-философ в «Бхагават-гите». — И нет для несобранного творческой мысли…».

Баланс энергетики организма, гомеостазиса должен совмещаться с высоким уровнем физиологической организации, только так можно обеспечить работу развитого мозга, способного видеть, запоминать и анализировать информацию.

Спираль эволюционной лестницы, по мысли Ефремова, «будет широкой в основании и очень узкой в вершине». Через этот образ учёный выходит на общую закономерность развития Вселенной — борьбу с энтропией в замкнутых системах.

Итак, наша планета — гигантская лаборатория эволюции жизни. Палеонтология, изучая древнейшие организмы, способна предугадать явления пока недоступных нам других миров — так она становится «окном в космос».

…Иван Антонович не успел написать популярную книгу о любимой науке. Однако, если мы мысленно суммируем всё сделанное им, то увидим: его работа сыграла огромную роль в сегодняшнем повсеместном увлечении палеонтологией.

«Капли жизни»

«Легенда о Тайс» захватывала всё глубже. Разворачивались, оживали перед глазами страницы древней истории, как когда-то оживали картины полёта «Тантры». Мир, окружающий Тайс, приобретал объём, цвет, запах и вкус, насыщался идеями и чувствами. Осенью 1969 года Ефремова особенно захватили изыскания по древним религиям. В учении орфиков, в верхнеегипетском культе жён Иеговы, в образах трёхликой Гекаты было столько сложного, разнообразного и захватывающе интересного, что трудно было переключаться, обращаясь к текущим делам.