Читаем Иван Ефремов полностью

Сияло мартовское солнце, таяли снега, размокали дороги. Обнажалась земля, и весенний запах становился всё бодрее и крепче. За два месяца — март и апрель — у Ефремова был всего один небольшой приступ сердечной болезни, это обнадёживало и радовало Тасю. Готовя простой обед, она радостно прислушивалась к звуку пишущей машинки в соседней комнате.

Тася вносила в простой быт каждого дня ощущение праздника, не создавала его искусственной бодростью, но жила так светло и свежо, что нельзя было не любоваться ею. В первый же день она достала из своих вещей мешочек с кедровыми орехами — ей сказали, что в Абрамцеве много белок. Насыпала орехов в кормушку и стала ждать. Вскоре появилась крупная белка, обследовала угощение и исчезла. Тася огорчилась: что же ей не понравилось? Каким искренним был её восторг, когда первая белка привела целый выводок бельчат.

В суровые мартовские морозы молодая женщина кормила птиц. Возле кормушки суетились бойкие желтогрудые синицы, с ветки на ветку перепархивали шустрые лазоревки, бегали по стволам элегантные поползни, пересвистывались снегири. Наглые сойки распугивали всех птиц, с необычайной скоростью лущили семечки полсолнечника. В вершинах елей выводили птенцов клёсты, чижи облепляли берёзы, крошили на снег мелкие коричневые семена. Неожиданно налетали стайки нарядных свиристелей, пели нежное «свирири», а затем так же внезапно исчезали. Ощущение радости жизни питало творческую жилу.

После большого перерыва, связанного с созданием крупных произведений, Ефремов вновь вернулся к рассказам — но они получились совершенно иного характера, чем прежде, намного масштабнее как по объёму, так и по темам.

Первым был написан рассказ «Юрта Ворона». Его Ефремов обещал отдать в «Комсомольскую правду». Опыт газетной публикации его чрезвычайно разочаровал — редакция потребовала значительных сокращений, а печатание небольшими порциями с продолжением создавало для писателя особые трудности. В 1960 году рассказ удалось опубликовать без сокращений в авторском сборнике издательства «Молодая гвардия» с общим названием «Юрта Ворона».

Главный герой «Юрты Ворона», геолог Кирилл Александров, стремясь проверить внезапную догадку, упал на дно глубокого шурфа и сломал ноги и позвоночник. Ноги оказались парализованы. Через полгода лечения врачи вынесли ему окончательный приговор: ходить он не сможет.

Важнейшая проблема рассказа — столкновение личности с жестокой судьбой. Что может быть страшнее для геолога-полевика, чем потеря способности двигаться? Трагедия сломила не только физическое здоровье Александрова — он, некогда владыка тайги, погас душевно. Жизнь казалась ему хуже смерти, и он не мог найти себя в обречённом на неподвижность будущем. Положение усугублялось отношением жены, которую катастрофа надломила. Она привыкла видеть в муже опору и оказалась не готова к нежданному удару. Своей слезливой жалостью она только терзала измученного Кирилла.

Найти точку духовной опоры Александрову помогает беседа с соседом по палате, помощником в далёких экспедициях Иваном Ивановичем Фоминым. На протяжении более чем двадцатилетней геологической практики Александровым двигала жажда научного поиска, стремление разгадать загадки природы. Найдя в своей памяти одну из таких тайн, геолог ощутил в своей душе твёрдую точку, с которой началось его внутреннее возрождение.

Почему перевал со зловещим названием Юрта Ворона притягивает к себе страшные грозы? Возможно, там залегают металлические руды. «Если бы кто-то, не побоявшийся смертельной опасности, смог в разгар сильной грозы проследить места непосредственных и наиболее частых ударов молний и остаться в живых, то, пожалуй, так можно было бы добиться разгадки Юрты Ворона дешёвым и простым способом».

Александров с помощью надёжного друга-женщины доехал до перевала и три недели пробыл там, мучительно тоскуя в дни хорошей погоды, но живя подлинной, полной борьбы жизнью во время гроз, когда он ползком, на одних руках, добирался до мест, куда наиболее часто били пучки слепящих молний.

Герои прежних рассказов автора переживали необычайные приключения, но не менялись внутренне (за исключением Усольцева в рассказе «Белый рог»). В «Юрте Ворона» Ефремов заостряет внимание на внутренней борьбе героя, тщательно прослеживает его психологическое состояние во всех эпизодах рассказа, показывает, как инферно безнадёжности и тоски неуклонно тащит его к душевной гибели, как пытается отстоять себя в этой борьбе яркая личность геолога. Гроза становится во многом символом этого единоборства: «Как корка, брошенная умирающему от голода, поможет лишь отдалить смерть и тем продлить ненужные мучения, так и приближающаяся гроза уведёт его от тоски. Ещё два-три часа он будет жить полно и радостно, в стремлениях и борьбе исследователя, в напряжении поиска, этого могучего, глубокого и древнего инстинкта, всегда живущего в человеческой душе!»