Иван Антонович знает, куда направить свой путь. С 1959 года официально он больше не сотрудник ПИНа. Теперь главным делом его жизни станет литература. Огромный поток читательских откликов на «Туманность…» и публикация повести «Cor Serpentis (Сердце Змеи)» подтверждают правильность выбранного курса.

В 1959 году в Москву, в Палеонтологический музей, впервые приехал профессор Эверетт Клэр Олсон — он хочет встретиться именно с Ефремовым. В 1961 году Олсон второй раз приедет в СССР, и вновь их общение с Ефремовым будет плодотворным и тёплым. Двух палеонтологов свяжет не только интерес к науке, но и подлинная человеческая дружба.

В 1962 году профессор Олсон в своей сводке по пермским позвоночным составил тафономический обзор американских отложений. Благодаря этому обзору и переводу «Каталога…» тафономия стала известна среди американских палеонтологов.

«Дискуссия о колене» и её подоплёка

В середине 1950-х годов многолетние дружеские чувства Быстрова к Ефремову сменились холодом. Странная история, именуемая в дневниках Алексея Петровича «Дискуссией о колене»,[226] началась в 1955 году, когда Орлов прислал ему на рецензию рукопись о титанофонеусах. Быстров нашёл рукопись никуда не годной. Работу невозможно было исправить, её надо было писать заново — об этом Быстров и сообщил директору ПИНа настолько тактично, насколько это было возможно. Орлов отмолчался. В мае 1956 года Алексей Петрович получил письмо от Ефремова — в конверт была вложена фотография, сделанная с американской карикатуры на палеонтолога: старый учёный, похожий на Дон Кихота, едет на осле, а перед ним на дороге белеет череп единорога. Иван Антонович приписал несколько шутливо-ироничных строк.

Быстров оскорбился: он решил не отвечать, считая, что его беспощадная правка и критика орловской работы расценены как попытка «изничтожить» палеонтологию позвоночных в СССР. Однако вскоре в книге Ефремова «Фауна медистых песчаников» он обнаружил ряд ошибок. В частности, на схематичных рисунках рептилий колени были вывихнуты назад, тогда как у позвоночных колени — вперёд. Алексей Петрович воспользовался этим, нарисовав остроумную карикатуру.

Летом 1956 года он получил от Ефремова ответ — вновь фотография, на этот раз изящной девчонки в модном купальнике, и шутливая приписка про любимый профессором Быстровым вид наземного позвоночного и коленный сустав.

Алексей Петрович ответил двумя рисунками, один из которых — шутливый танец девушки и горгонопсихи — был, по его мнению, весьма язвительным. Профессор негодовал, что Ефремов считает себя гениальным и непогрешимым, и ждал от него признания собственной некомпетентности. Иван Антонович, живший в то время в Мозжинке и погружённый в работу над «Туманностью Андромеды», состязаясь в остроумии с другом, воспринимал это сначала как возможность расслабиться и пошутить.

Получив ещё раз рисунок и отправив фотографию с шутливой припиской, Ефремов через некоторое время вновь держал в руках нарисованную тушью сценку: крокодил крадёт у «пляжницы» штаны. Картинка, которая могла бы вызвать только весёлый смех, сопровождалась, однако, категорическим требованием признать в дискуссии о колене свою ошибку, иначе Быстров считает себя вправе думать, что Ефремов ничего не понимает в морфологии позвоночных.

Ивану Антоновичу стало не до шуток. Он ответил, что вовсе не защищает свою грубо и неумело нарисованную схему, что хотел посостязаться с известным остроумцем Быстровым. Но Алексей Петрович продолжал доказывать анатомическую безграмотность Ефремова. Переписка прервалась…

С тех пор прошло три года. Иван Антонович ощутил удар, когда из Ленинграда пришло известие о смерти друга. Перед лицом вечности все ошибки и недоговорённости теряли своё значение. Алексей Петрович умер 29 августа 1959 года. Шестьдесят лет — для учёного возраст, когда накопленные знания должны изливаться в мир мощным потоком. Люди должны жить дольше! Так трудно вырастить образованного, здорового человека, так много на это надо затратить сил… Люди будущего, о которых писал в последней своей работе друг, обязательно будут жить долго.

Размышляя об отношениях двух выдающихся учёных, нужно отчётливо понимать, что их дружба, длившаяся более четверти века, не могла прерваться так, как дружба гоголевских Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича. Чтобы понять причину их расхождения, обратимся к дневниковой записи Алексея Петровича:

«18 декабря 1955. Вот уже 25 лет как я занимаюсь научной работой.

В течение этой четверти столетия я постоянно пользовался следующими XIII-ью заповедями научной работы:

1. Не пополняй свой научный материал чужими наблюдениями, так как они могут оказаться неверными.

2. Не верь никаким авторитетам. Если ты будешь находиться под влиянием какого-нибудь авторитета, то будешь повторять его ошибки и не двинешься вперёд.