Читаем Иван Ефремов полностью

Подвиги не всегда будут безвестны. Связь времён замкнётся в кольце. Но пока это только Великая Дуга времени. Молодые люди в современном музее, остановившиеся перед поразившей их геммой, ничего не узнали о её происхождении, но впереди океан будущего, и надежда остаётся. То, что гемму нашли на территории Украины, на реке Рось, в антском погребении VII века, говорит о её приключениях после того, как Пандион подарил берилл Баурджеда другу-этруску. От Энниады Пандиона до реки Рось — ещё полторы тысячи лет, и сопоставимый период отделяет двадцатый век от седьмого.

Можно парадоксально заметить, что вся дилогия «Великая Дуга» — лишь первые две главы из повести о судьбе минерала. В конце концов, сам Ферсман полагал: возможно, минералы живые существа, только живущие много медленнее человека.

Пандион изучает искусство Крита, Египта, работает в храмах и развалинах древних городов, становится мастером, которого признаёт главный скульптор фараона. Ефремов исследует пути развития различных культур, осознавая культуру как зеркало этноса.

Искусство — вторая реальность, она вырастает из судьбы всего этноса, его исторических путей. Статичное, надменное искусство Египта, самоскрытое за железным занавесом, противостоит открытой всем ветрам раскованной безмятежности Крита. Погружённость в мир естества рождает чувство формы и инстинктивную мудрость гармонии, явленную в сосуществовании природы и человека, выявляет живописную подвижность искусства африканских племён. Кидого увлечённо и сметливо творил образы животных, но недаром в нём не рождалось стремления запечатлеть человека. Особенно — конкретного человека.

Пандион смог создать скульптурный портрет вождя повелителей слонов. И доходчиво объяснил, почему это непросто. Интересно, что вождь пожелал особо выделить глаза — средоточие личности.

Проникновение в мир индивидуальной психологии — удел куда более позднего времени. Ефремов сам признавал, что осовременил характеры героев, превратил конкретное время действия повестей в художественную условность. Пандион является у него выразителем духа эллинства, впервые в истории поставившего вопрос индивидуальности и превратившего архаических звериных богов в образы прекрасных людей.

Тема полноты жизни и доблести кратко резюмируется после охоты на слонов: Пандион задаётся вопросом о цене, которую повелители умных животных платят за своё могущество. Стоит ли это человеческих жизней? Ответ очевиден для Ефремова, понимающего диалектику развития. Без испытаний не вырастут ни человек, ни общество. Умение проходить через жестокие потрясения и извлекать из них бесценный опыт, переводить его в копилку мудрости — в этом достоинство и одновременно условие могущества человеческого рода.

Лучезарный юноша становится зрелым мужем, исполненным самообладания, точности и внутренней насыщенности каждого жеста. Он проходит через испытания, в числе которых — тяжелейшая контузия после удара носорога. Здесь Ефремов автобиографичен. Его самого после злоключений в Приамурской тайге лечили нанайские женщины, возвращая древними гендерными ритуалами необходимую для физического выздоровления жажду жить. Красавица Ирума невольно начинает олицетворять для Пандиона радость и обновление. Внутренний конфликт едва не завершился трагически. Личное счастье здесь и сейчас вступило в резкую конфронтацию с интересами всех его товарищей. И с подлинными интересами самого Пандиона, который никогда бы не смог всю жизнь провести на чужой земле. Сумел бы молодой эллин сам по себе разрешить ситуацию? Мы видим, что даже непреклонная воля Кави едва смогла помешать непоправимому. Поучительная история для современности, целиком и полностью построенной по законам индивидуализма и мимолётного «хочу», не признающего никаких границ и никаких условностей, хотя бы и связанных с состоянием другого человека.

Героям удаётся вернуться на родину благодаря стечению ряда обстоятельств. Позже Ефремов напишет о законе предварительного преодоления препятствий — постройки модели устремления, столь схожей по красочности с реальностью, что она ведёт человека к победе в совершенно невероятных условиях.

«Люди моря», вернувшие Пандиона и Кави на родину, — скорее всего, жители Южной Испании из основанного финикийцами Кадиса. Среди греков и самих финикийцев бытовала поговорка: «Дальше Кадиса пути нет», эти места считали находящимися на краю света. Тем не менее мореплаватели из Кадиса путешествовали не только во внутренние моря и вполне могли оказаться в какие-то периоды своего развития в Гвинейском заливе, на землях племени Кидого. Особое мировосприятие должно было сформироваться у этого небольшого народа, находящегося на самом кончике цивилизованного мира и вообще — твёрдой земли.