Читаем Иван Дорога полностью

– Пойду, пойду…а ты мог бы сейчас тискать Машку, за Машкину ляжку если бы… – и не окончив фразы старик закивал, бросил окурок на подъездный козырек и закрыл окно.

Я тогда улыбнулся и уже на углу дома глядя в расступающийся туман шепнул себе под нос: «…если бы не был таким дураком!».

Глава 3. Плотный воздух

Детство не кончается ровно до тех пор, пока тебя обеспечивают родители – моё продлилась до осени 97-го. Когда я говорю «обеспечивают», то имею в виду не только: кормят, одевают, предоставляют крышу над головой и снабжают карманными деньгами, но в большей степени создают некий эффект защиты и принадлежности к чему-то цельному и большому, величину которого можно оценить уже лишившись этого.

Не смотря на то что своих родителей, я умел рассматривать как нечто отдельное друг от друга, все же когда в сентябре они разъехались, а после и развелись, подобный взгляд не объяснил мне ничего. Я отчетливо понял эту прежде пафосную для меня фразу: «этот случай разделил мою жизнь на «до» и «после»!». Она казалась мне смешной, ведь как правило ее не очень уместно произносили взвинченные немного истеричные тетки в рамках телевизионных передач. Но теперь мои «до» и «после» лежали по разные стороны, а я застрял на разделяющей их линии.

Родители разошлись тихо – никто ничего не знал и не подозревал до последнего (включая меня). Кстати так сказать обычный порядок развода нарушало еще и то что именно мать переехала на съемную квартиру.

Первую неделю я вообще не особенно чувствовал разницы, может быть только еда стала хуже, отец плоховато готовил и, может быть, от нервов имел тягу к эксперименту. В то воскресенье я почти физически ощутил, как тот эффект, который я прежде называл «куполом», буквально развалился. В дом вползла промозглая и рациональная пустота, очень похожая на дождливую осень, ту что теперь медленно шаталась за окнами. Мозги загудели белым шумом, словно приемник потерявший волну и с глаз сошла золотистая пленка, которая делала воздух живым, а атмосферу уютной.

В общем тогда я узнал, что имеют в виду, когда говорят о тоске, оказывается все что я испытывал раньше и называл так же, это только намек на нее или скорее скука. И еще одна странная вещь, мать переехала буквально за несколько кварталов и часто проведывала меня, и я бывал у нее, но никакого намека на прежнее чувство просто не было. А попытка обсудить это, привела только к ощущению сна, только моего хорошо уложенного в память сна, от которого теперь пришлось проснуться.

Да, что не говори – тоска поганый попутчик, и познавшему ее известно – эту сволочь нельзя выгнать силой или упросить оставить тебя в покое, но вполне можно обмануть с помощью любого, даже искусственно признанного интересным дела. Где безделье там тоска прорастает сама по себе безо всяких объективных причин. А коль уж причины есть необходимо делать хоть что-нибудь до упада и прерываться только на передышки и сон. В этом смысле текущие обстоятельства шли мне на встречу – отец потерял и без того очень символически оплачиваемую работу и лишил меня всяких карманных денег. У матери клянчить гроши стало невозможно, от того что зарплату в школе не плотили по три четыре месяца. До сих пор не могу взять толк – как выживали?

Если говорить о плюсах этого периода (хоть и сомнительных), то вместе с настроением даже не свободы, а беспредела, у граждан, по разумению и размаху повально прорезалась предпринимательская жилка. Все стали так или иначе что-то продавать и в какой-то момент вообще казалось, что вокруг только продавцы торгующие друг с другом. Даже те, кто торговал на рынке ширпотребом: китайскими и турецкими тряпками – смешались с общей массой. А пронырливый и скользкий Рома Поролон виделся на этом фоне, неким пионером – разглядевшим «верный путь» раньше остальных.

Те же кто продолжал настаивать на утверждении – торговля – это узаконенное воровство, словно накрылись этой лихорадкой как покрывалом. Продолжая бормотать свои идеологически мертвые мантры согнув спины и грозя пальцем из какой-то иной реальности, в которой «и Ленин такой молодой, и юный октябрь впереди!».

Тогда наша компания возымела самую высокую степень стремления непременно вырвать и свой кусок из общего потока событий. Вот только: нулевая координация и низкие интеллектуальные возможности, ломали все планы по неизбежному финансовому взлету. Все на что нам хватало ума так это на обсуждение чужих уже свершившихся примеров успешного предпринимательства. Хотя чужие схемы как известно, приносят настоящий успех только их первооткрывателю. Как вдруг на очередных посиделках, Дима (неожиданно), предложил вариант.