Читаем Южане и северяне полностью

В первый же день нашего знакомства он сообщил о себе, что ему, двадцать восемь лет, проживает он в провинции Кёнчжу, уезд Пхочон, что родился в семье служащих и работал на соевом производстве. В анкете не совсем отчетливо, видимо по совету Каль Сынхвана, было написано, что он является членом Трудовой партии Южной Кореи. В его автобиографии, конечно, были некоторые сомнительные моменты, но до поры до времени я не стал обращать на это особого внимания. Хотя со временем мои сомнения нарастали как снежный ком. Прежде всего, речь идет об отношениях между Чо Сынгю и Ким Сокчо. Возникал вопрос: почему они, будучи членами Трудовой партии, не приехали вместе? К тому же после отъезда Каль Сынхвана в отряде осталось только два члена партии. Казалось бы, они должны были иметь самые тесные связи между собой, но ничего подобного не было. Более того, Ким Сокчо с самого начала не захотел иметь никаких отношений с Чо Сынгю и Каль Сынхваном. Он открыто общался только с человеком из Ёнбёна, намеренно игнорируя Чо Сынгю. В связи с этим мое любопытство к последнему все более возрастало. Образ его, с мертвенно-бледным лицом, все время мелькал у меня перед глазами. Видимо, не случайно Чо Сынгю не стал жить в одной комнате с Ким Сокчо, а предпочел компанию хамхынских сослуживцев. Полагаю, что особенности его характера, а также своеобразная манера поведения послужили причиной тому, что он вернулся назад, в то время как Каль Сынхван остался в управлении бригады.

Вероятно, события развивались следующим образом. Каль Сынхван выступил перед начальством бригады в своей обычной напористой манере и убедил их в том, что он на Юге был активным борцом, искренним членом Трудовой партии и что готов идти до конца за правое дело. Ему поверили, и он остался в штабе бригады.

Чо Сынгю же наверняка вел себя робко, говорил мало и не произвел должного впечатления на начальство. Потому его и отправили обратно. Вообще в жизни Чо Сынгю всегда стремился быть в тени и тихо занимался своим делом, в отличие от Каль Сынхвана, который добивался своей цели любыми средствами. Таким было мое предположение.

Вместе с тем мне все время хотелось узнать, почему Чо Сынгю оказался именно в компании Ким Докчина из Хамхына. Я успокаивал себя тем, что это временно и произошло случайно. Эта мысль опиралась на событие, которое произошло в тот день около трех часов, после обеда. Вдоволь выспавшись, утром мы не знали чем заняться. Одни тупо сидели на месте, другие слонялись из одной комнаты в другую. А я пошел к красному дому с оцинкованной крышей, где остановились пять офицеров, подчиненных нашему главному начальнику. Дом этот был выше других, его окружала глинобитная ограда. Окна фасада смотрели во двор. Я вошел во двор и через стеклянную дверь сразу увидел главного начальника, сидящего вместе с подчиненными офицерами на деревянном полу. Они были раздеты по пояс и пили водку. Лица у всех было багровые от опьянения, на полу валялась пустая бутылка. К моему удивлению, среди прочих здесь были Ким Докчин и Ян Гынсок из Янъяна.

— Кстати, вот и он идет. Ведь это он? — громко сказал слегка опьяневший старший офицер, глядя на меня из комнаты. В этот момент почти одновременно с ним и мой непосредственный начальник, командир первого взвода, негромко сказал:

— Вот и вы пришли. А мы уже хотели посылать за вами. Как дела? Водочку умеете пить? — При этом он посмотрел в сторону Ян Гынсока. Я неуверенно стоял на месте, вспоминая все, что происходило на днях.

И тут Ян Гынсок, словно извиняясь, пробормотал:

— Я как раз хотел прийти за вами. Ведь я с самого начала хотел прийти сюда вместе с вами.

Вместе с тем он посмотрел на главного начальника, словно желая показать, что меня не было в его планах и сначала они думали прийти сюда только вдвоем с Ким Докчином.

— Ну, не стесняйтесь, заходите. Давайте по рюмочке. Затем хорошенько отдохнем, позже поужинаем и — в путь, — сказал в своей обычной манере сидевший слева от начальника командир 5-го взвода, младший лейтенант Ко Ёнгук.

В такой завуалированной форме он хотел скрыть случай, имевший место прошлой ночью на станциях Ёнбён и Хыпкок.

На небольшом обеденном столике стояли блюдечко с кимчхи из молодой редьки, чашечка со свежим чесноком, перец, соевая паста и сушеные водоросли. Мелко нарезанная рыба с пряностями и сушеная рыба были почти съедены. Без особого желания я опустился на покрытый циновкой пол. Я просто вынужден был присоединиться к этой компании. Младший лейтенант Ко Ёнгук, передавая мне пустую рюмочку, сказал:

— Давайте выпьем за взаимопонимание. Хочу предложить тост, хотя не совсем уверен, правильно ли я поступаю.

Тут вмешался Ян Гынсок, заплетающимся языком он сказал:

— Нет, неправильно. Надо начинать с моего тоста!

Тут главный начальник остановил распоясавшегося подчиненного:

— Давайте пить, а не заниматься болтовней.

Ян Гынсок сразу умолк и посмотрел на начальника пустыми глазами. Сказал в ответ, что все понял. Глядя в мою сторону, тихонько добавил: