Читаем Юрий Долгорукий полностью

Спустя несколько дней, выйдя на Волгу, они миновали еще одно памятное место, трагически связанное с именем святого Глеба. Согласно преданию, близ устья реки Тверцы, на месте будущего великого русского града Твери, под князем Глебом споткнулся и подломил ногу конь, знаменуя близкую гибель святого. (Позднее на этом месте будет построен еще один монастырь во имя святых Бориса и Глеба.) Здесь Глеб пересел в ладью, чтобы продолжить свой крестный путь. Здесь же могли сойти с ладей и княжич Юрий и его спутники. Но скорее всего они продолжили плавание по Волге. Подчиняясь теперь уже течению реки (отчего плыть стало намного легче), путешественники добрались до устья другого волжского притока — Нерли. Далее можно было продолжать плавание по Волге до города Ярославля, основанного дедом Владимира Мономаха Ярославом Мудрым, и подняться вверх по течению реки Которосли до самого Ростовского озера (озера Неро), или же плыть вверх по Нерли Волжской и оттуда добираться к истокам реки Сары, впадающей в то же Ростовское озеро. Можно было, наконец, пересесть на коней и двигаться к Ростову сухим путем. Наверное, именно так они и поступили,

…Сколько еще раз в своей жизни придется князю Юрию совершать путешествие из Ростова или Суздаля к Киеву и обратно из Киева к Суздалю или Ростову?! Но, удивительное дело, путь на юг всегда будет казаться ему много легче. Едва ли это можно объяснить только тем, что, спускаясь к Киеву по Днепру, он мог воспользоваться силой течения — река как будто сама несла его челны туда, куда ему было нужно. Наверное, дело в другом. Юг манил Юрия. Он видел свою будущность в Киеве, на «златом» киевском престоле, на котором некогда восседали его знаменитые предки — пращур Владимир, прадед Ярослав, дед Всеволод, отец Владимир Мономах. Залесская же земля, в которой ему предстояло править и которая в конце концов и обессмертит его имя, казалась ему захолустьем, окраиной, не достойной его честолюбивых замыслов. И потому возвращение на север всякий раз давалось ему мучительно, воспринималось как поражение… Но все это будет после. Пока же княжич Юрий вместе со своим многоопытным «дядькой»-наставником совершал свое первое путешествие из Киева к Ростову.

С этого путешествия и начинается известная нам биография князя Юрия Владимировича Долгорукого. Самое раннее упоминание о нем содержится, по всей видимости, в Патерике киевского Печерского монастыря, в Слове о создании «Великой» Печерской церкви Пресвятой Богородицы, принадлежащем перу епископа Владимиро-Суздальского Симона, жившего в XIII веке. Слово это повествует о варяге Шимоне, воеводе князя Всеволода Ярославича: в благодарность за предсказанное ему спасение в битве с половцами на реке Альте в 1068 году Шимон пожертвовал монастырю золотое латинское Распятие, которым позднее была «размерена» «Великая» Печерская церковь. «И сей Симон (этим именем был наречен варяг Шимон после принятия православия. — А.К.) первым положен был в той церкви, — рассказывается в Патерике, — С той поры сын его Георгий великую любовь имел к святому тому месту. И был послан Владимиром Мономахом в Суздальскую землю тот Георгий; дал же ему на руки (Владимир. — А.К.) и сына своего Георгия…»^{1}

Из слов «на руки» вовсе не обязательно следует, что Юрий был совсем уж младенцем, которого приходилось держать на руках. Но слова эти свидетельствуют о том, что он не достиг еще совершеннолетия (то есть, в соответствии с представлениями древней Руси, возраста двенадцати-тринадцати лет) и не был готов к самостоятельному княжению, а потому нуждался в «кормильце», каковым и стал для него воевода Георгий.

Мы не знаем точно, когда было совершено это путешествие. Но с большой долей вероятности можно предполагать, что описываемые события происходили после 1097 года (этим годом датируется Любечский съезд князей, который закрепил Ростовскую и Суздальскую землю за Владимиром Мономахом) и ранее 1108 года, когда, судя по имеющимся в нашем распоряжении источникам, князь Юрий совершит новое путешествие в Ростов — на этот раз вместе с отцом и юной супругой.

* * *

Ростовская земля в то время едва оправилась от разорительной междоусобной войны, в которую были вовлечены старшие братья Юрия Долгорукого.