Читаем Юность под залог полностью

– Одевайся быстрее! – шептал он очередной знакомой, швыряясь в нее ее же одеждой. – Давай, давай! Т-п, т-п, т-п, т-п, т-п! Тук, тук, тук, тук, тук. – Что ты возишься! – шипел он и, натягивая брюки, бежал открывать дверь. – А-а! Галюнчик! Как я счастлив, что ты сегодня пораньше! Ты знаешь, кто у нас в гостях? Т-п, т-п, т-п, т-п, т-п! Тук, тук, тук, тук, тук. – нервно стучал он костяшками пальцев по стене. – И не догадываешься! Моя троюродная сестра, дочь тети Маши! Ты помнишь тетю Машу?

– Не-ет, – мычала Калерина, а Владимир Иванович уже ловил сзади ее плащ.

– Ну что ты! Такая здоровенная тетка, на мужика похожа!

– Да я не помню, – отмахивалась Галина. – Ну что ты, Гаврилов, ей-богу!

– А это... Как тебя звать-то? – спрашивал он, как пишут в пьесах, «в сторону».

– Риммой.

– О! Римка! Ты скажи, скажи, как... Т-п, т-п, т-п, т-п, т-п! Тук, тук, тук, тук, тук. На мать-то похожа! Одно лицо!

– Ой! Гаврилов! А чего это вы так сидите? Какой же ты бестолковый!

– Что такое, Галюнчик? – с лицом херувима вопрошал Владимир Иванович.

– Что такое? Сестру-то хоть чаем бы напоил! Я сейчас в кондитерскую, а вы пока чайник поставьте! Я мигом, мигом! – И Калерина, накинув плащ (пальто или кофту – в зависимости от времени года, а то и вовсе ничего не накидывая), убегала в ближайшую булочную.

Вернувшись, она обыкновенно в недоумении разводила руками, озадаченно спрашивая супруга:

– Гаврилов! А где ж сестра-то?

– К другому брату мотанула! Т-п, т-п, т-п, т-п, т-п! Тук, тук, тук, тук, тук, – отстукивал он по столешнице и весело орал на весь дом: – Ах ты, мой Галюнчик! Ах ты дитя мое невинное! Настоящий ангел, а не женщина!

– Да хватит тебе, Гаврилов! Ой! Хи! Хи! – скривив свой рот-яму, в которую Владимиру Ивановичу порой нестерпимо хотелось плюнуть хоть разочек, говорила она, а он налетал на нее с разбегу и с жаром принимался целовать «настоящего ангела» в темные густые брови, напоминающие наросты «детенышей» на кактусе, в пучковатые, волосатые бородавки у губ и носа.

Конечно же, Владимир Иванович изредка, будучи твердо уверенный в своем полном излечении от очередного, перенесенного им венерического заболевания, позволял себе встретиться с любимой бывшей женушкой. Либо на нейтральной территории, где-нибудь на лоне природе, в отдаленном месте, до которого нужно еще добираться на электричке (но это исключительно в теплые месяцы). Либо на квартире у Зинаиды, когда Геня уезжал в командировку, а Ариша спала крепким детским невинным сном.

Вот вкратце вам жизнь Владимира Ивановича, если не считать тех пакостей, которые он продолжал делать ежедневно, поскольку не мог существовать без этого спокойно, и мелких попоек с незначительными драками.

Итак, снова наступила весна. И Любашка – двоюродная Аврорина сестра, дочь Ивана Матвеевича, того самого, что был случайно подстрелен своим товарищем рядовым Быченко в мягкое место в начале войны, и химички Галины Тимофеевны, которую Гаврилова застукала много лет назад с мужем своим в кульминационный момент сексуального наслаждения, решилась во второй раз выйти замуж.

Любаша познакомилась с Николаем Васильевичем Кротько в тот знаменательный вечер в ресторане «Ромашка», когда вся ее родня отмечала... Впрочем, Любаша так и не поняла, что отмечало теткино семейство в «Ромашке»: то ли возвращение Юрика Метелкина из армии, то ли прошлогодний Аврорин день рождения, то ли уход самой Зинаиды Матвеевны на заслуженный отдых... Давно это было – около четырех лет назад. За это время Галина Тимофеевна сумела своим доблестным, самоотверженным и, заметьте, совершенно бесплатным трудом заработать прекрасную трехкомнатную квартиру для дочери в новеньком, только что отстроенном доме. Она пожертвовала своей преподавательской деятельностью ради счастья единственного чада, что, надо сказать, далось ей не так уж легко, одна лишь мысль грела ее сердце: Любаха отныне будет жить отдельно. Димочку она, конечно, возьмет на себя – вплотную займется воспитанием внука и его образованием (не зря тридцать лет в школе отпахала!), следуя примеру Зинаиды.

Однако вернемся к сцене знакомства Аврориной двоюродной сестры с Николаем.

Они познакомились в момент празднования неизвестно чего, когда вечер уж достиг своего наивысшего накала. Половина присутствующих в ресторане «Ромашка» танцевала, другая половина швырялась друг в друга стульями, бурно выясняя отношения.

– Девушка, можно вас пригласить? – услышала Любаха у себя за спиной и, не глядя, не видя, кто ее приглашает, не раздумывая, моментально согласилась, слишком уж как-то оживленно кивая головой, выкрикивая с набитым ртом:

– Да-да, конефно! – Она вскочила со стула и повисла на шее незнакомца в очках в толстой темно-коричневой роговой оправе – он, смело обхватив ее за талию, притянул к себе. – Ой! – Любаша ойкнула от этакой решительности со стороны партнера и, положив голову ему на плечо, сладостно прикрыла глаза.