Читаем Юная Венера полностью

Как и у всех здесь, у девушек было оружие. Но они не знали, кто из животных опасен, а вокруг раздавалось довольно много страшно звучащих голосов. Можно стрелять по местной фауне весь день, это будет просто упражнение по стрельбе. Звери здесь пока еще тупы, как камни. Они все еще не понимают, что кто-то стреляет в них и убивает их. Девушки подстрелили трех-четырех, как только приземлились. За грудами гниющего мяса наблюдали другие существа, в большинстве своем достаточно осторожные, чтобы держаться подальше от корабля хотя бы днем. Ночью было бы больше охотников до еды, но днем большинство хищников спали.

У нас, колонистов, все было в порядке в течение всего венерианского года, девяти земных месяцев. А сейчас Солнце решило пошалить.

Вспышки на Солнце случались и раньше. Они создавали помехи в течение нескольких дней, и обычно во время солнечной бури мы расслаблялись и резались в карты на станции.

Но именно сейчас произошел небывалый всплеск солнечной активности, самый мощный за столетие. Он, как позднее стало известно, вывел из строя связь даже на Марсе, не говоря уж о Земле и Венере. Станция на Меркурии успела передать три слова, точнее, два с половиной: «Будьте внимательны – FL…» И последнее слово было точно не «Флорида».

Десять часов спустя после предупреждения выброс коронального вещества из вспышки докатился до нас. И вот результат: когда я собрался лететь за девушками, квантовая электроника уже не работала, электронные схемы сплавились в слитки; выключатели приварились, сдвинуть их было невозможно.

Мой шаттл работал и в ручном режиме, он мог обходиться без электроники. Разумеется, раньше я никогда не управлял кораблем вручную, разве что на тренировочном симуляторе. На судне нашлось даже руководство по эксплуатации, напечатанное на бумаге, – когда я открыл его, от страниц сочился запах плесени. Я знал летательный аппарат этого типа ровно настолько, чтобы получить сертификат двадцать лет назад. И прочесть мог только то, что написано на английском. Большинство математических формул для обычного человека были просто иероглифами.

Смогу ли я, спрашивал я себя, управлять кораблем настолько хорошо, чтобы выполнить задание и найти девушек? Уверенности в этом у меня не было.

У Венеры есть своя «Полярная звезда», но скорее всего придется ждать годами, пока в облаках появится брешь и можно будет сориентироваться по звездам.

Или нужно идти выше облаков.

У меня имелись рычаг ручной подачи топлива, индикатор скорости в воздухе и визуальный указатель уровня топлива. Конечно же, датчики указывали, лишь сколько литров топлива вы израсходовали, а не на какое расстояние вы при этом переместились.

В конце руководства я нашел приложение, в котором говорилось, сколько топлива сгорает в соплах за секунду на максимальной скорости, при средней мощности и в неподвижном состоянии. Расчеты без калькулятора невозможны, а калькулятор также вышел из строя, но, к счастью, какой-то шутник повесил на стену застекленную коробочку с тригонометрической линейкой. На стекле была надпись, как на пожарной сигнализации: «В случае опасности разбить стекло». Ха-ха-ха. Я выбил стекло пистолетом, получив доступ к математическим вычислениям.

Несколько страниц в конце руководства оказались пустыми, а в ящичке для мелочей я обнаружил старый карандаш и ластик.

Я не смог заставить ластик нормально стирать; видимо, он тоже вышел из строя. Но с помощью таблиц и логарифмической линейки я рассчитал, что топлива хватит на двадцать семь минут максимального ускорения, а этого более чем достаточно, чтобы добраться до Мидуэя и дозаправиться для возвращения на Землю.

Конечно же, электроника на спутнике тоже не действовала. Я мог прилететь туда и приземлиться. Но как мне попасть внутрь? Я решил поразмыслить над этим, когда доберусь.

Двигаясь по самой оптимальной, гомановской траектории, оказаться на Земле можно было не раньше чем через шесть месяцев. Я упаковал четыре с половиной ящика замороженных продуктов, все, что имелось на базе, и переправил их на корабль. Затем пристегнул ремни и взлетел…

Я поднялся достаточно высоко, чтобы видеть звезды, и определил Южный полюс между Малой Медведицей и Драконом. Сориентировав корабль носом на юг, я снова нырнул под слой облаков.

Экваториальная станция, к счастью, находилась около впадения реки размером с Амазонку в свинцового цвета море, так что мне следовало просто двигаться вдоль береговой линии и смотреть по сторонам. Это было бы несложно, будь тут ясный теплый денек. Но на Венере такого не бывает.