Читаем Юная Венера полностью

Молчание. Они стояли, глядя на человека. Монотонный лай не унимался, продолжаясь и продолжаясь где-то за белой пеленой.

– Стреляйте еще раз, – приказал капитан помощнику.

– Я поднимусь к нему, – сказала Катя.

– Я точно помню, что убеждал вас не путаться под ногами, – мягко напомнил Чернов.

– У меня медицинское образование, – ответила Катя. Фактически так и было: в пионерском лагере их учили оказывать первую помощь. – Бедняга может быть ранен или болен. Может, он не в состоянии спуститься вниз.

– А может оказаться американцем, – добавил старший помощник.

– Вы в состоянии спустить его сами? – спросил Чернов.

– Я могу его осмотреть, поговорить с ним. Сможет ли он спуститься, зависит от его состояния, – ответила Катя с таким ощущением, будто она собирается нырнуть в мутный омут с головой и набирает воздуха полной грудью, прежде чем погрузиться в воду. Как часто говаривала ее мать, она умела впутываться в неприятности.

– Нет, сможет ли он спуститься, зависит от вас, доктор, – сказал капитан, сдержанно улыбнувшись. – Не разочаруйте меня.

Стальные перекладины лестницы, с которых капала вода, когда Катя хваталась за них, скользили под протекторами ее ботинок. Добравшись до застекленной стальной операторской кабинки и вцепившись в поручни, она окрикнула человека, спрашивая, нужна ли ему помощь, стараясь, чтобы ее голос звучал дружелюбно и успокаивающе.

Человек не ответил. Он лежал ничком почти на самом конце стрелы, обхватив руками стальную балку, словно встреченную после долгой разлуки возлюбленную. Между ними было всего десять метров, но он даже не повернул головы в ее сторону.

Чертыхнувшись, она вскочила на стальные рамы стрелы, пытаясь не обращать внимания на головокружительную пропасть под ногами, на дне которой, как муравьи, темнели фигурки моряков. Она снова позвала человека, спросила, как его зовут, и он слегка повернулся, неловко глядя на нее через плечо, не разжимая объятий. В его глубоко запавших глазах было что-то детское.

– Вы в безопасности, – сказала ему Катя, пытаясь говорить уверенно, хотя сама она уверенности не чувствовала. – Идите ко мне. Я помогу вам спуститься.

Человек открыл рот, но не произнес ни слова. Он молод, моложе Кати, на нем синий комбинезон и тяжелые рабочие ботинки.

– Ладно, я подойду сама, – сказала она.

Но как только попробовала приблизиться к нему, человек быстро пополз к краю дрожащей стрелы, словно гусеница. Катя остановилась, вновь заговорила, пытаясь убедить его, что все в порядке, что он спасен, но человек только отрицательно мотал головой, закрыв глаза, и не двигался. Он сидел теперь на самом краю, рядом с колесом, вращающим трос.

Капитан Чернов снизу громко спросил, почему все так долго. Мужчина посмотрел вниз, потом на Катю, затем медленно поднялся на ноги, как канатоходец, балансируя на краю туманной пропасти.

– Постойте! – крикнула она. – Нет!

Но он уже сделал шаг.

Катя закрыла глаза. Мгновение спустя снизу раздался жесткий хрустящий звук и крик ужаса.

Когда она спустилась на землю, капитан Чернов с мрачной иронией заметил что-то вроде «лечение прошло успешно, доктор, но, к сожалению, пациент умер». Сукин сын, наверное, репетировал свою остроту, глядя, как она спускается с крана.

– Он был напуган до смерти, – ответила Катя.

– Вами?

– Своими кошмарами, я полагаю.

Она смотрела на капитана, чтобы не видеть распростертого на причале тела.

– Кран высотой двадцать метров, – сказал старпом. – То, чего он боялся, должно было быть очень большим.

– И оно все еще здесь, – добавила Катя, указывая в сторону, откуда доносился лай, который так и не прекратился за это время.

– Вы уже готовитесь сделать великое открытие. Но сначала мы должны осмотреть станцию, – объявил капитан и приказал всем держаться вместе, возле шлюпки оставили только двух матросов.

– Присматривайте за доктором, ребята, – сказал старпом. – Она не вооружена, так быстро, как мы, двигаться не может, и наверняка вкуснее ваших просоленных шкур.

– Здесь было двадцать шесть человек. Все мужчины? – спросила Катя.

– Конечно. Они сюда приехали работать. Их ничто не должно было отвлекать.

– Все мужчины, – повторила она и спросила: – Тем не менее это их не спасло, верно?

Они обшарили все здания. Общежития. Столовую. Офисы. Магазины. В подсобке из бетонных блоков, накрытых гофрированным железом, гудели два генератора. Затем обследовали аналитическую лабораторию и небольшой медпункт. В холодильной камере лежали три трупа, завернутые в черную пластиковую пленку. Один выглядел как жертва аварии, другие, кажется, покончили жизни самоубийством, один был со стальным кабелем на шее, у второго перерезаны вены на руках. Еще пятеро лежали за зданием одного из общежитий, со связанными руками и ранениями, похожими на пулевые. Отверстия от пуль виднелись и в деревянных досках стены общежития. Еще один труп валялся у основания радиомачты. У него была сломана шея, и Катя предположила, что он сорвался, пытаясь подняться.

– Пытался спрятаться от монстров, как ваш пациент с крана? – спросил Чернов. – Или, может, хотел вырваться от американцев, которые расстреляли его друзей?