Читаем Юная Венера полностью

Пластинка № 3. V lilium aphrodite: Лилия островного моря. По-текхски – Перекати-Море. На Криде внятного перевода не зафиксировано. Вездесущее и плодовитое, однодневное растение, очень агрессивно растет в течение Большого Венерианского Дня и к вечеру забивает цветами все заливы и бухты настолько, что судоходство возможно только с помощью специальных цветоочистительных судов.

Цветная бумага, венерианские ткани с водяными знаками, краски, резьба по картону.

Моя спутница, принцесса Латуфу, просто прелесть. Она знала, что я солгала, когда под предлогом покупки бумаги пошла увидеться с почетным консулом в Ледехском порту. Тем более когда я вернулась без бумаги. До нашего отправления в Иштар я занялась двумя бумажными узорами, морской лилией и Цветком Морского Тумана, даже если это не цветок, как следует из «Бестиария Внутренних миров» Карфакса. Мое усердие не обмануло ее, и я чувствовала себя грязной и продажной. Все женщины Тонга имеют достоинство, но принцесса обладает таким врожденным благородством, что мысль о лжи оскорбляет саму ее натуру. Моральный закон вселенной нарушен. Как я могу сказать ей, что вся моя поездка по этому миру скроена из выдумок?

Погода снова хорошая, с неизменным легким ветром и бесконечным серым небом. Я из Ирландии, где якобы мы всегда живем под хмурым небом, но, даже несмотря на это, я тоскую по солнцу. Бедная Латуфу! За неимением света она стала очень бледной. Кожа у нее как воск, волосы матовые. Она проводит много времени в ожидании проблеска солнца; Карфакс утверждает, что небо немного очищается на рассвете и на закате Большого Венерианского Дня. Я надеюсь, к тому времени меня уже тут не будет.

Наш корабль «Семнадцать знаменитых навигаторов» – быстрая и крепкая Кридская джейкуна – все мореходы Крида женщины, но они превосходят мужчин моего мира в богатстве и разнообразии систематики судов. Джейкуна – это быстрый двухгондольный катамаран, рассчитанный на торговлю между островами архипелага. Я непривычна к морской качке, но «Семнадцать знаменитых навигаторов» был единственным вариантом, позволяющим достигнуть Иштара в разумные сроки. Принцесса Латуфу говорит мне, что это прекрасный и крепкий корабль, хотя построен под существ другого роста: она несколько раз больно ударилась лбом. Капитан Большие-Возможности-и-Перспективы, признав в ней родственную морскую душу, вовлекала ее в длинные разговоры о маршрутах между островами, природе архипелага, которая сильно напоминала Латуфу ее родной остров. Из других людей на борту были только высокомерные текхи и Гуго фон Трахтенберг, немец с высоким самомнением, относящийся к тому беспомощному типу людей, которые считают себя благородными авантюристами, но на самом деле они чуть больше, чем грандиозные мошенники. Тем не менее он говорит по-кридски (на том уровне, на каком язык знают земляне) и выступает в качестве переводчика между принцессой и капитаном. Общепризнанной венерианской истиной является то, что две путешествующие без сопровождения женщины должны ощущать потребность в покровителе-мужчине. И герр фон Трахтенберг долгими тоскливыми часами ведет светскую, в его понимании, беседу. А вечером до одурения играет в Баррингтон. Фон Трахтенберг утверждал, что играл в эту игру профессионально в облачных казино: я дала ему выиграть достаточно, чтобы у него вскружилась голова, а затем стала выигрывать один кон за другим. Десятикратная чемпионка графства Килдэр в чемпионате по бриджу вполне способна разгромить его в Баррингтоне. Но он так и не усек – да, я состоятельная вдова, но не имею никакого интереса к скучным пруссакам. Поэтому я вернулась в свою кабину, чтобы продолжить вырезать crescite dolium.

Есть ли в этом мире более великолепное зрелище, чем гавань Йез Ток? Это город массы перпендикуляров, столбов и башен, мачт и шпилей. Высокие трубы кораблей, сверкающие геральдикой Кридовских морских семей, вперемешку с колокольнями церквей, маяками, таможенными башнями и портовыми кранами, которые, в свою очередь, высились на фоне высоток и часовых башен Биржи, и все это сливалось с зелеными гигантами прибрежных лесов Иштар, в которых тут и там виднелись смешные крыши ранчо, принадлежащие тентам, разводящим заваров, и позолоченные фигуры звездных богов на их минаретах. А над зеленым полотнищем лесных крон возвышался скалистый частокол Палисада Иэкс. А там – вот это да! – на невообразимой высоте горных перевалов блестели снега, напоминающие об Альтиплано. Снег. Холодный. Вот это блаженство!

И только сейчас, после стопки фиолетовой прозы, я понимаю, что я хотела сказать о Йез Ток: этот город напоминает ботанику – стебли и стволы, цветы и прицветники, корни и ветви!

И там, в этом городе-лесе, есть человек, который проведет меня дальше по следам моего брата: мистер Даниэль Окиринг.