Читаем Юмал (СИ) полностью

- А как же я разделаю без ножа? А Дядька Юмал? А как ты огонь разведешь?


Стоило мелкому получить задание, как он стал увереннее. Чувствую, еще буду жалеть по тем временам, когда он сидел тихо как мышь и не отсвечивал.


- Это твое дело, ты и разберись, придумай чего-нибудь, ты же у нас охотник сын.


Олькер что-то бурча под нос направился к ручью, а я с удивлением смотрел на надпись над ним "Олькер, охотник, 1 уровень." Руку ожгло болью и моя татуировка дополнилась еще одним элементом. Надо же, старейшины нам об этом ничего не рассказывали.

Мда, вопросы копятся как снежный ком, катящийся с вершины родного Хомрана. Ничего, придет время, и получу я свои ответы на них. А сейчас, не менее важное, проверим получится ли еще кое-что.

Я набрал хвороста и мелких сучьев, сложил их надлежащим порядком и сконцентрировался, активируя руну Йонтол. Руки мои начали стремительно нагреваться и спустя пару мгновений сухие ветки вспыхнули и весело затрещали, отгоняя прочь набежавшую темень. А я утер пот с лица, без Ойме и в чужом мире, эта одна из самых простых техник, далась мне довольно тяжело, как, впервые дни тренировок. А это идея, что если ряд моих навыков и способностей, просто откатились назад и теперь придется их просто чаще использовать и тренировать, как раньше, чтобы достичь старых результатов. Я так и эдак покатал эту мысль и нашел ее довольно занятной, обязательно поэкспериментирую над этим.

Я подкинул в костер еще сучьев и удовлетворено зажмурился.


- Вот, готово! Олькер протянул мне тушку ощипанного и выпотрошенного тетерева.


- Как? - удивил меня малец, нечего сказать, я просто его услал, чтоб до поры до времени у него не было вопросов о моих возможностях и чтоб не случись чего, не смог растрепать о них кому не надо.


- Придумал! - съязвил он, а ты как огонь развел?


- Придумал! - в тон ему ответил я. И мы оба понимающе улыбнулись. Мда. Улыбнулся я, бедный мальчонка аж опять струхнул.


- Так потрошки куда дел? Не хватало еще, чтоб тут зверье кружилось, а то и еще что похуже.


- Я их прикопал и сверху еще кое-что сделал, чтоб запахи перебить.


- Иди за глиной, потом эту тушку обмажь и запечем!


- Слушаюсь, дядька Юмал!


- Не паясничай! А то сам в глине окажешься!


Мелкого как ветром сдуло, только листья, кружась, опали на то место, где мгновение назад стоял этот постреленок. Отсутствовал он относительно недолго. Отпускать его одного я не боялся, за работой ему не будет лезть в голову всякая гадость, да и я рядом, если что.

Пока дичь готовилась мы молчали, каждый думал о своем, к разговору приступили, лишь когда косточки были обглоданы и прикопаны.

Мелкого начинало уже морить в сон. Он усилено тер глаза и старался не дать голове склониться к груди, но я решил сегодня узнать ответы на свои вопросы. На часть вопросов, сомневаюсь, что этому ребенку всю жизнь прожившему в глухой лесной деревне многое известно.


- Олькер, а скажи мне, а как твоя деревня называлась?


- Лесной и называлась! - сквозь дрему пробормотал мальчишка.


Пришлось смотаться до родника и окатить его пригоршней ледяной водицы. Не ожидавший такого он подпрыгнул, ринулся что-то сказать, но сдержался. А вообще молодец он, и после еды аккуратно все вытер и одежду очистил и руки помыл, странно видеть такое от деревенщины. Я раньше руки бы об штаны утер, да и ладно, но Старейшины быстро выбивали из нас все неблагопристойные привычки. Хотя я думаю, мало кому из братьев пригодятся, вложенные знания этикета.

От таких здоровяков как мы ожидают, медленной и нечленораздельной речи, неповоротливости и тупости наряду с дикостью. Что поделаешь, когда-то может так и было. Те же огры и тролли такими и остались, но наш народ идет другим путем. Созидания, образованности и утонченности. Что-то я отвлекся, вон ребенок уже снова засыпает.

Увидев, или скорее почувствовав, что я встал и пошел к роднику, Олькер быстро вскочил и суматошно закричал:


- Да не сплю я! Не сплю!


- Чего орешь? Мало ли кто тут в ночи бродит? Я просто пить пошел! Смекаешь?


Дожил, перед человеческим детенышем оправдываюсь. Видать и мне сегодняшний день нелегко дается.

Олькер с недоверием посмотрел на меня и ничего не сказал. На глазах растет мальчуган. Зря я так подумал, сглазил.


-Дядька Юмал, а ты кто? Ты орк? Ты огр? Тролль? А ты откуда пришел? А ты сильный? Что можешь? Научишь меня? А на шее покатаешь?


- А ну цыц, постреленок. Потом все расскажу! Сначала ты мне ответишь, на кое-какие вопросы, потом я на твои, может быть.


- Уууу, так не честно! Давай вопрос на вопрос? - усердствовал мальчуган.


- Никаких, давайте. Ишь, чего удумал! Кто ещё с вами по соседству жил? Для кого тебя отдавали? Кого вы боитесь и ждете? Нет ли у вас оружия из металла? Есть ли тут маги? Как называется этот мир?


- А ты что с другого? Молчу, молчу! - Увидев мою злобную гримасу поправился мальчишка.


Рассказ его вышел несколько сумбурный и по большому счету малоинформативный. Узнать мне удалось немногое.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее