Сначала, когда их поселили вместе, Кирилл не обрадовался. Юла держался особнячком, постоянно о чем- то думал, не поддерживал веселые студенческие вечеринки. Но как-то случайно Кирилл услышал разговор двух преподавателей и понял, что на то у парня были свои причины. Юла внешне не признавал всеобщей любви к Кириллу и поначалу даже игнорировал его, но не потому, что завидовал (он в принципе, не знаком был с этим чувством), а потому, что ему было глубоко фиолетово на нового идола общаги и университета. У Юлы были свои цели и он старался идти к ним, не замечая ничего и никого. Кириллу нравилось, что несмотря на то, что к парню многие относились снисходительно и даже пренебрежительно, тот не обращал никакого внимания. Никто не понял, как они подружились, да и сами ребята тоже не вникали, но, как только они стали соседями по комнате, по отдельности их никто не видел. Даже, когда на лето Кирилл уезжал к родным, он уговаривал приятеля поехать к ним, говорил, что будет весело вместе и родители только за. Все лето будут веселится и кутить с девчонками, сгоняют на речку. Но Юла отказался, ему было неудобно. Нельзя просто врываться в чужие семьи без копейки денег на всё лето, пусть он этого не сказал и нашёл миллион причин почему нет, но Кириллу и так было понятно.

Вот пришла пора возвращаться в общагу, Кирилл открыл дверь. улыбнулся и кивнул головой Павловне, та в ответ показала свои золотые зубы, но отпускать не торопилась, ей было, что поведать соседу и другу Юлы.

По мере рассказа лицо его менялось, становилось серовато- белым. Рассказ был во всех красках и даже с дополнениями красочных деталей, которых и в помине не было. Он слушал её, изредка кивал и говорил «ага» в такт рассказу, чтобы она не подумала, что он её не слушает.

– Вот так, Кирюшенька, убивцем и душегубом оказался наш многоуважаемый Юла Витальевич. – она словно смаковала каждое слово. -А я тебе всегда говорила нечего с ним дружбу водить, сразу видно, кровь паршивая, хорошо, что померли его родители, такого стыда не пережили.

Он сжал кулак, стараясь не показывать эмоций. Но выходило очень плохо, комендантша этого не замечала, она уже кому- то третьему стала рассказывать эту историю, ещё больше добавляя явно несуществующих подробностей. Кирилл развернулся и направился в их комнату.

– Ты куда, Кирюша? Там комната опечатана, следствие и всё такое. -отвлеклась от своей своих новых слушателей она.

– Там мои личные вещи, мне надо их забрать. – и сквозь зубы добавил. -чтобы твой язык тебя же и погубил. Но этого она конечно же не услышала.

Поднявшись на этаж, Кирилл зашел в комнату, и глубоко вздохнул. Нет, он знает, что это не Юла, ему прекрасно известно, что этот парень никогда не поступил бы так с их друзьями. Тут, что- то не чисто, и в этом стоило бы разобраться, так он и знал, что нельзя его одного оставлять и вот, пожалуйста, вляпался по самое «не хочу».

Кирилл плюхнулся на свою кровать, она заскрипела под весом парня. Он достал свой телефон и стал по памяти набирать телефон. После пары гудков ему ответили. Кирилл ровным тоном стал говорить.

– И как это называется?

В трубки, что- то ответили. Потом голос стал громче и наглее.

– Ничего вы без папочки сделать не можете, да? – Короче, я скоро всё решу и появлюсь, а пока сделайте так, чтобы он с катушек хотя бы не слетел.

Он повесил трубку, не дослушав своего оппонента. Вот так вот, погода пришла по расписанию, а вот события нет. Всё пошло не по плану, и это его безумно раздражает.

Он набрал ещё один номер.

– Здравствуйте, уже всё знаю. Не успел только спросить. Судом- он занимается?

В трубке послышалось утверждение.

– Отлично, тогда и вам тоже скажу, его мозги должны остаться на месте, всё будет напрасно, если он будет пускать слюни, а не выполнять то, что должен. -он уже хотел положить трубку, но добавил. -Если он умрёт раньше времени, его отец будет очень недоволен.

Кирилл всё так же лежал на кровати и думал. Уже как- то успел привыкнуть к течению такой спокойной жизни, жаль будет её оставлять.

Глава 2

– Встать суд идёт. Обвиняемый по делу Марсель Юла Витальевич по статье 105часть 2 УК РФ. Слово предоставляется государственному обвинителю Гладко Юрию Михайловичу.

– Да, спасибо. –Прокурор- уже взрослый мужчина, в годах, посмотрел, как бы сквозь него, и взял в руки тонкую синюю папку. На его лице не читалось никаких эмоций, но я точно знал, весь зал считает меня животным, тварью, отбросом общества.

Прокурор продолжал читать текст из папки, как диктор центрального телевидения.