Читаем Юг в огне полностью

- Ой, боже мой! - в отчаянии хваталась за голову Меланья. - Ну что делать с такой оравой?.. Как их всех прокормить?..

- Ничего, - весело говорил Михаил, любовно оглядывая свое буйное крикливое племя. - Прокормим, Малаша. Лишь бы бог здоровья дал. Вырастут помощники будут... Да с этакими-то орлами я себе хоромы настоящие выстрою, хозяйство какое заведу. Эх-ма! Не гневи бога, Меланья, подожди немного. Заживем и мы со своими сынами не хуже других...

Вскоре Михаил Иванович убедился, что, живя у скряги купца Шапошникова, зарабатывая у него гроши, трудно прокормить многочисленную семью. И он рассчитался с Шапошниковым, переехал на жительство в хутор Козюрин.

Но в Козюрине тоже оказалось не легко жить. Определил Михаил Иванович подросших сыновей Григория и Семена в батраки, и сам нанялся в работники к местному помещику...

...Погромыхивая колесами, поезд все ближе и ближе подвозил Семена к родным местам. И сколько за дорогу передумал дум он...

Да, вот она вся его жизнь, как на ладони. Вся она прошла в нужде да тяжком труде. Много за жизнь пришлось горя испытать.

Всю свою жизнь дед с отцом, из сил выбиваясь, натужно работали, стремились скопить немного денег, завести свое хозяйство, хотелось им пожить немного по-человечески. Но это была только мечта.

"Нет, - думает Семен. - Так больше нельзя жить. Вырву я семью из вечной нищеты и нужды. Довольно! Хватит батрачить, богачам богатство наживать..."

...Чего только не пришлось испытать Семену в жизни своей... Был пастухом, батрачил у кулаков, работал в кузне молотобойцем у купца Яцкина, ремонтировал у него плуги, сеялки, косилки. Приходилось быть и кучером, возя Яцкина по кабакам. Много лет проработал у коннозаводчиков Кубракова, Янова, Пешванова, Королькова и Супрунова, выезжая у них лошадей-неуков.

А потом военная служба в кавалерии. Участвовал в войне с японцами. Десять лет, как один день, прошли в трудной солдатской жизни.

Только около четырех месяцев пробыл Семен дома, как вспыхнула война с Германией. Пришлось снова идти в полк...

"Ну, теперь уж хватит, - думал Семен. - Отвоевался. Нужно мирной жизнью пожить. - Шутка ли, пятнадцать лет на военной службе. Пожалуй, и от работы отучился уже..."

XIII

Родные, извещенные телеграммой, уже поджидали приезда служивого.

Едва Семен переступил порог родной хаты, как сейчас же со всей станицы сбежались многочисленные родственники.

Служивого, как самого дорогого, почетного гостя, усадили в передний угол, под образа. На стол выставили угощения. Родственники расселись вокруг него, и началась гульба.

Гуляли шумно. Меланья Никитична вынула из сундука бережно хранимую там сыновью двухрядку и передала ему.

- Ну-ка, Сема, поиграй гостям. Не забыл ли, сынок?

- Нет, мама - улыбнулся Семен. - Такое никогда не забудется. Да и на фронте доводилось поиграть иной раз.

Он заправил ремень за плечо, раза два рванул мехами, пробуя - не рассохлась ли. А потом, лукаво подмигнув смущающейся девушке, пробежал пальцами по перламутровым ладам. Низкая хата наполнилась звонкой, веселой мелодией. Буденный был искусный гармонист, играл еще в юности. Когда был парнем, то, бывало, ни одна казачья свадьба или крестины без него не обходились. Всюду был желанным гостем.

- А ну-ка, бабоньки, - кивнул он двум молодым женщинам, сидевшим на лавке и не спускавшим с него глаз, - пойдите-ка, попляшите.

Те будто только того и ждали. Замахав белыми кружевными платочками, они закружились по хате, выбивая каблуками дробь на земляном полу.

- Мой миленок темноус, - запела одна из них, высокая, пригожая, черноокая женщина, улыбчиво поглядывая на служивого.

- А я его не боюсь, - тоненько закончила вторая, бросаясь вприсядку. - Ух, ты!..

Семен усмехнулся.

- Ух и бабы! - покачал он головой. - Оторвиголовы.

К нему подсел тщедушный пьяный старичок, дальний родственник, дед Трифон.

- Гляжу я на тебя, Семен, - пьяно загнусавил он, - ну, який же ты, к чертям, служивый, а?.. Ни погонов у тебя нема на плечах, ни крестов-медалей на грудях... Ну разве ж так положено служивому?.. Ведь я слыхав, будто ты бантист... четыре креста да четыре медали имеешь... И будто чин у тебя немалый - старший унтер-офицер. А ничого того не бачим у тебя... Куда ты свои заслуги подевал, а?.. Як кочет общипанный сидишь... Тьфу, прости меня, господи! Вот так надысь и мой Мишка со службы пришел, гол, як сокол... Ни погонов на нем нема, ни заслуг... Прямо-таки срамота глядеть... Кажу ему: "Мишка, сгинь с моих очей! Зрить не могу такого. Иде, говорю, подевал свои погоны и заслуги?" А вин, нет щоб утешить мое родительское сердце, смеется, проклятущий. "Батя, каже, все свои заслуги я, мол, в посылочку запаковал да царю на память отослал..." Вот и пойми его: чи смеется, чи правду балакае... Я так розумию, Семен, що вы с моим Мишкой - сукины сыны... Продались вы не за понюх табаку лешему на рога...

- Дядя Трифон, - таинственно прошептал Буденный на ухо старику, чего тужить о царских погонах да крестах! Ты знаешь, какие теперь при советской-то власти нам погоны да заслуги дадут?..