Читаем Иудейский вопрос полностью

Нет нужды распространяться в бесконечность с доводами в пользу утверждаемого положения, по которому пр. Дева, несомненно, происходила из «дома Давидова», но только не в приемлемом для иудеев смысле. Сколько угодно, можно рассуждать, например, о высокой или низкой золотой пробе, о беспримерной чистоте иудейского народа, или, вместе с Тургеневым, «о подсаласкинских носах» и «перепреевских затылках» [80], о чистокровных рысаках и т. п., но только не прикасаться грязными руками к святыне, бесценно дорогой всему просвещенному Mиpy, исключая лишь тех, которые высокомерно вопят: «горе народам, восстающим на род мой!» [81]. В совершенном благоговении пред церковным преданием, можно и должно признать происхождение пр. Девы «из дома Давидова», но только без чисто иудейского самомнения, отметающего из царственного рода последнюю каплю чужеземной крови. Выражаясь словами Златоуста, «можно было бы указать еще и на более таинственную причину, по которой умолчано о предках Девы, но и так уже много сказано» [82]. Божественное Слово, в Его незримом действии, не замыкалось в узких пределах Иудеи, но «сеялось» в целом мире по глубокому замечанию св. Философа Иустина [83], а так как невидимое есть прообраз видимого, то позволительно думать, что, по вопросу о происхождении Девы Марии из «дома Давидова», необходимо значительно расширить вместимость последнего, отнюдь не обезличивая самого «дома». Таково «Иудейство» Богоматери; не иное оно также и у Самого Христа. Достаточно только одного взгляда на древнейшие Его изображения в христианских катакомбах, чтобы махнуть рукой на сделавшееся неотвязчивой idee fixe иудейское представление о Лице Спасителя. Нет, вы не дали нам Христа и дать Его не могли [84]! Наоборот, с отчаянным напряжением всех сил, вы хотите, во что б ни стало, отнять Его у нас, о чем и будет дальнейшая речь.

Голгофская Жертва – это дело преступных рук «избранного» для ужасного злодеяния народа; теперешнее опозорение Христова имени – дело преступных умов тех же «избранников». Неопровержимым доказательством последней мысли служит единственный sui generis, во всей священной письменности рода человеческого, памятник – иудейский талмуд. В нем содержится чистейшая квинтэссенция религиозно-политических взглядов и чаяний иудейского народа, на долгие веки консервированная его велемудрыми раввинами. Недоступный до последнего времени для христиан, даже и из ученых, этот литературный памятник теперь мало-помалу начал дешифрироваться и проясняться со стороны своего бесподобного содержания. Три года тому назад английский бакалавр Трэверс Херфорд выпустил в свет капитальное исследование [85], в котором, на основании подлинных свидетельств иудейского талмуда, исповедникам Нового Завета сообщаются взгляды на них и на Христа последователей Моисеева закона. Глубокая эрудиция и полное научное беспристрастие названного теолога не подлежат ни малейшему сомнению. Ссылаясь на капитальное исследование Херфорда, я не погрешу, поэтому, против научной правды [86].

Талмуд избегает называть Господа именем Иисус, встречающимся в нем чуть ли не один раз, зато вместо «Ieshu» (Иисус) [87] располагает богатым лексиконом более ярких и ярых наименований, в высшей степени характерных для религиозной психологии «святого семени». Вот эти названия: «Ben Stada» – «Сын Штада», т. е., изменившей своему мужу женщины [88]; «Ben Pandira», «Pandera», «Pantira» – «Сын Пандиры», «Пандеры», «Пантеры», вероятно, взято из греч. panthera, служащего, подобно латинскому lupa, символом самой крайней животной чувственности и ничем не брезгующего сладострастия: это только другое обозначение понятия «блуда» [89]; «Mamzer» – «незаконнорожденный« [90]; «Сын блудницы» [91]; «Валаам» – лживый прорицатель [92]; «осел» [93]; «бунтовщик» [94]; «глупец» и т.п. [95], – названия, вписанные в талмуд прямо со «скрижалей сердца» творцов этой единственной на свете книги: Иуд, Елиезеров, Шемуелей, Меиров и других многочисленных сподвижников их. Действительно, «иудеи» «дали» нам Христа, – но высмеянного, изувеченного, поруганного! Вместе с пророком, мы, подлинно, «изумляемся при одном взгляде на Тебя! Так обезображен Ты, Спаситель, больше всякого человека» [96]…