Читаем ИТУ-ТАЙ полностью

– Здесь самое удобное место для наблюдения, размышления, мас-кировки, атаки. Люди внизу не видят вас, они редко запрокидывают головы, чтобы посмотреть вверх. Вы же можете наблюдать за ними, не рискуя быть обнаруженными. Крыши, кроме всего прочего, – это вершина архитектурного строения. В течение дня светлая энергия Солнца, а ночью – призрачная энергия Луны, падают на площадки крыш. Энергия всегда взаимодействует с какой-либо формой. Фор-ма крыш способствует тому, что по ее плоскости энергия растекается и уже по стенам спускается вниз. Если бы люди знали об этом свой-стве энергии, они бы строили совершенно другие дома, а не такие убогие проживальни.

Сейчас Унген, словно огромный черный ворон, замер на самом краю ограждения и задумчиво смотрел вниз, на ночной город. Аду-чи подошел и осторожно присел рядом:

– Ты меня звал? Унген кивнул:

– Да. Мы должны поговорить.

Адучи улыбнулся. Это было очень похоже на стиль Айрука – по-звонить в двенадцать часов ночи домой и вызвать на крышу дома, чтобы поговорить.

-А где Мастер?

– Его сегодня не будет. Он попросил меня встретиться с тобой.

– Зачем?

– Чтобы поговорить.

– Хорошо, давай поговорим.

– Айрук поручил мне подтолкнуть тебя…

Адучи стремительно изогнулся и в одно мгновение оказался в не-скольких метрах от края крыши. Унген весело рассмеялся:

– Да-да-да… Представляю, каково тебе сейчас. Бедненький. Ты по-думал, что я могу толкнуть тебя вниз? До такого даже Айрук бы не додумался. Я помню, как он "подтолкнул" тебя со скалы, и мы полчаса ловили тебя в Катуни. На этот раз пришлось бы отскребать тебя от асфальта.

– Очень смешно. От вас всего что угодно ожидать можно. Во вся-ком случае, если Айрук еще и попросил, как ты выражаешься, меня "подтолкнуть", я к тебе близко не подойду. Тем более к краю крыши. Наш Наставник склонен к форсированию моего обучения. Кто зна-ет, может он полагает, что Крылья ИТУ-ТАЙ быстрее растут в экст-ремальных условиях, в полете с пятого этажа?

– Это точно, он способен на подобные трюки. Меня он один раз подвесил над обрывом за ноги, на веревке, вниз головой. А потом, через несколько часов, пришел и спросил, хочу ли я, чтобы он меня отпустил. Потом он, естественно, перерезал веревку. Я уже одурел совсем от этого висения и не заметил, как он привязал меня еще одной веревкой. Было страшно.

– Ну вот. "Подтолкнуть"… Во всяком случае, знай, если он попро-сил сбросить меня вниз, ты мне больше не друг.

Они еще посмеялись несколько минут, а затем Унген вдруг посе-рьезнел и, встав на ноги, подошел к Адучи.

– Ладно, давай не будем отвлекаться. Айрук попросил меня по-мочь тебе вспомнить кое-что…

-Что?

– Некоторые фрагменты твоего прошлого. То, что ты должен был бы вспомнить, если бы не прерывал своего обучения. Ты ведь много-го не помнишь?

– Да, я уже спрашивал его об этом, но он сказал, что мне нужно сначала укрепить свое тело и разум, чтобы впоследствии начать на-гружать их новыми знаниями. Но почему я не могу многого вспом-нить? Словно в памяти какой-то заслон. Кое-что помню, а кое-что возникает, словно призрак, в голове и тут же тает.

– Это связано с особенностью нашего восприятия. Если ты помнишь, Айрук рассказывал нам, что человек состоит из двух поло-вин, которые ведут между собой постоянную войну. Это касается и нашего физического тела, и нашего мозга, и нашего энергетического тела. Наша "ведущая" рука подавляет "второстепенную", и именно поэтому мы становимся как бы однорукими: "правшами" или "лев-шами". Одно полушарие мозга подавляет другое, и поэтому мы ста-новимся психически неполноценными, "перекошенными" в сфере сознания. Наше энергетическое тело также разбито на две половин-ки, практически не взаимодействующих друг с другом. Подобное разделение приводит к тому, что мы исступленно воюем сами с со-бой, словно не понимая, что в подобной войне победителей просто не может быть. Однако факты таковы – мы разделены, и одна наша половина практически полностью подавляет другую. Понимаешь, о чем я?

Адучи с сожалением развел руками. Унген хмыкнул и постучал костяшками пальцев по своей голове.