Вообще, всякій радикализмъ, при современныхъ успхахъ государственности и смягченіи нравовъ, уже не можетъ имть прежнихъ оправданій, а потому и прежней силы. Порядокъ иметъ всегда нкоторую способность держаться самъ собою, и нын онъ самъ собою держится крпче, чмъ когда-либо. Не оттого-ли проявленія радикализма, которыя видлъ нашъ всъ, подъ конецъ стали отличаться безуміемъ, не имющимъ себ равнаго въ исторіи? Два событія этого рода были такъ поразительны, что получили огромное вліяніе на расположеніе умовъ и на общій ходъ длъ. Это — возстаніе парижской коммуны и убійство Александра Втораго. Коммуна дйствовала среди полной республиканской свободы, но съумла найти поводъ къ неслыханнымъ неистовствамъ; погибшій Царь былъ не притснителемъ, а поистин Освободителемъ, но былъ убитъ съ какимъ-то сумасшедшимъ фанатизмомъ. Этими двумя длами радикальные элементы Европы жестоко подорвали сами себя. Всмъ стали ясны ужасныя опасности, которыя можетъ повести за собой соціальный переворотъ; сочувствовавшіе ему отказались отъ безусловнаго сочувствія; число его противниковъ увеличилось, и сами соціалисты поняли справедливость общаго испуга и необходимость соблюдать со своей стороны всяческую сдержанность и умренность. Страхъ коммуны много содйствовалъ во Франціи укрпленію порядка и внутренняго спокойствія, и отвращеніе къ злодйству 1-го марта отрезвило многіе умы въ Россіи; но и всюду эти событія, возбудивъ реакцію, придали боле крпости существующему строю и установили боле твердыя и ясныя отношенія къ соціальнымъ вопросамъ.

Такимъ образомъ, въ современномъ состояніи міра нтъ причины опасаться жестокихъ потрясеній. Вс идеи, возбуждавшія въ человчеств убійственную борьбу, смертельную ненависть и смертельное самоотверженіе, понемногу утратили и утрачиваютъ свою силу. Какъ прошло время религіозныхъ войнъ, такъ проходитъ время войнъ національныхъ, гражданскихъ, соціальныхъ. Отчасти сила движущихъ идей ослабла оттого, что он въ извстной мр достигли своего осуществленія; но, сверхъ того, он при этомъ потеряли свой безусловный характеръ, стали мириться съ силою вещей и вступать между собою во взаимныя соглашенія. Какъ будто, измученные прежними волненіями, люди теперь больше всего ищутъ спокойствія и порядка, и передъ этимъ желаніемъ всякія крайнія требованія отступаютъ на второй планъ. Таковы, кажется, условія того удивительнаго процвтанія, съ которому въ послднее время пришло человчество. Народы съ небывалою быстротою растутъ, богатютъ и наполняютъ землю.

II

Успхи наукъ

А каково при этомъ внутреннее состояніе человчества? Стали-ли люди счастливе, свтле духомъ и спокойне сердцемъ отъ того благополучія, до котораго добились наконецъ долгими трудами и жертвами? Въ общемъ мнніи давно уже поставленъ этотъ вопросъ, и давно составился на него отвтъ. Какъ прошлый вкъ называютъ вкомъ оптимизма, эпохою великихъ надеждъ и порываній, такъ нашъ девятнадцатый вкъ заслужилъ названіе вка пессимизма, времени разочарованія и безнадежности. И дйствительно, чувство тайной, но глубокой тоски проносится надъ благоденствующимъ міромъ и отражается въ упадк искусствъ и литературы, оскудвшихъ идеалами, въ распространеніи суеврій и въ возрастаніи числа самоубійствъ и сумасшествій. Люди какъ будто чувствуютъ, что они обманулись въ своихъ ожиданіяхъ; по мр того, Какъ устраняются вншнія бдствія, наступаетъ мучительный душевный голодъ, и тогда многіе бросаются для его утоленія на самую нечистую и гнилую пищу.

Однакоже, очень трудно было бы характеризовать и обстоятельно доказать то убываніе духа въ современныхъ людяхъ, о которомъ мы говоримъ. Нравственныя движенія въ человчеств, самыя существенныя и самыя могущественныя изъ всхъ происходящихъ въ немъ движеній, суть въ то же время самыя тайныя и глубокія, ибо наимене сознательныя. Есть другая область внутренняго міра, въ которой явленія гораздо доступне для изученія и опредленія, — область познанія, всякаго научнаго и умственнаго развитія. Что касается до этой области, то, по общему мннію, успхи, совершаемые въ ней въ настоящее время, составляютъ рзкій контрастъ съ колебаніями и болзнями области нравственной. Ни одинъ вкъ не гордился боле нашего своимъ умственнымъ развитіемъ, и, повидимому, онъ иметъ для этого вс основанія, — обиліе ученыхъ трудовъ, безмрное нарастаніе и развтвленіе познаній, безпрестанныя открытія во всхъ сферахъ изслдованія, безпрестанныя изумительныя приложенія, наконецъ, возрастающую твердость и точность результатовъ. Все можетъ поколебаться и разрушиться, но не то зданіе, которое воздвигается науками; оно можетъ только возвышаться и укрпляться, пока существуетъ человчество. Передъ зрлищемъ этого великаго движенія самые скептическіе люди чувствуютъ невольное уваженіе и удивленіе.