Принц Датский заметил как-то: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Личное дело фигуриста Евгения Плющенко, заработавшего «золото» в командном турнире Сочи-2014 и снявшегося с индивидуального первенства, как раз из этой обоймы. Хотя что нам принц?! У нас своих Иванов-царевичей пруд пруди. И вот уже потрясенная общественность узнает такие подробности, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Но попробовать можно.

Итак, злопыхатели не удовлетворились объяснениями самого героя по поводу сорванной во время тренировки спины. Припомнили чудо-богатыря Максима Ковтуна, который, выиграв чемпионат России, остался лежать на печи, а на Олимпиаду поехал Плющенко. Сработали, видно, интриги целой группы сказочных злодеев во главе с самим президентом Федерации фигурного катания Александром Горшковым, отставки которого незамедлительно потребовал заслуженный думный боярин Владимир Жириновский.

Однако то была лишь присказка. Сказка началась, когда «доброжелатели» поведали, что Плющенко, невзирая на травмы, засобирался в гастрольное турне по нашей сказочной стране. Другие доброжелатели поклеп опровергли. Сам же Евгений якобы поведал заморским СМИ страшную тайну о том, что спортивные бюрократы буквально заставили его принять участие в Играх. Но очень скоро выяснилось, что толмачи напортачили — мол, трудности перевода. Плющенко разъяснил: не исключаю, говорит, для себя возможности поучаствовать и в следующей Олимпиаде. Сугубо добровольно. Если, конечно, здоровье позволит. И, окончательно ошарашив тем самым публику, тут же потребовал «отвлечь свое внимание» от него.

Но как отвлечься, если сказочный сюжет начал развиваться уже по своим неведомым законам. Вдруг зазвонил телефон. Кто говорит? На одном конце провода олимпионик Алексей Ягудин. На другом... Кто? Вот в чем вопрос. На другом конце оказалось не иначе как привидение. То есть Ягудину поначалу почудилось, что то была жена Плющенко Яна Рудковская. И говорила она якобы вещи малоприятные. Убеждала супруга своего не критиковать, иначе... ну, сами понимаете. Скандал, казалось, направился прямиком в мелкоуголовное русло, но тут явился Вован. Из клана пранкеров. Это такие лешие с кикиморами, которые звонят честному народу и разыгрывают. Вован все взял на себя. Так что сказка ложь, да в ней намек: большой спорт — это помимо всего прочего еще и шоубиз. И тут пиара ради и Соловьем-разбойником засвистишь. Так что в следующей серии мы наверняка узнаем и про смерть в яйце, и про бабу на метле...

Бабья доля / Политика и экономика / Те, которые...

Бабья доля

/ Политика и экономика/ Те, которые...

Если бы Надежду Толоконникову с подруженциями не понесло в Сочи на съемки очередного эпатажного клипа, мы так и пребывали бы в заблуждении по поводу одной из наших главных духовных скреп — казачества. Ведь получается, что известный казацкий бытописатель Павел Поляков изрядно погрешил против истины. «Внешне отношение казака к женщине, — сообщает писатель-этнограф, — и впрямь могло показаться грубоватым, с демонстрацией собственного превосходства, но на самом деле оно было рыцарским». Будем все же исходить из того, что автор хорошо разбирался в изучаемом предмете. Отсюда два возможных объяснения случившегося. Либо действия казачьего патруля, отходившего нагайками участниц панк-акции в Сочи, и было проявлением рыцарства. Либо это были не совсем казаки. В Кубанском казачьем войске (ККВ) стоят насмерть на втором варианте. Дескать, казачья амуниция находится в свободной продаже и надевают ее все кому не лень.

В эту версию плохо укладывается, правда, демарш местного общества ККВ в адрес городского прокурора с «выражением решительного протеста против пребывания в г. Сочи членов панк-группы Pussy Riot». Более того, казаки, оскорбленные предыдущим «панк-молебном», предупредили, что не допустят «подобных акций на территории нашего любимого города»». В общем, выдали себя с головой. Но это на первый взгляд. На второй же у казачества обнаружилось надежное алиби. Ибо удалые казаки обещали принять жесткие меры к непотребным девицам лишь в том случае, если оскорблению подвергнутся чьи-либо религиозные чувства. Но «пуськи», слава богу, пели не в храме, всех святых всуе не поминали и вообще сосредоточились исключительно на вещах суетных и мирских.